Кто же это? Вителлия охраняют превосходно. Иоканана не собираются казнить. "Значит -- я!" -- подумал тетрарх.
Не вернутся ли аравитяне? Может быть, проконсул проведает о его сношениях с парфянами? Священников сопровождали тайные убийцы, фанатики иерусалимские; под одеждой у них были кинжалы. И познания Фануила не вызывали в тетрархе сомнений.
Ему пришла в голову мысль искать прибежища у Иродиады. Правда, он ее ненавидел. Но она вдохнет в него мужество. Еще не порвались все узы ее чар, которые он в былое время испытал.
Когда он вошел к ней в опочивальню, в порфировой чаше курился киннамон, и всюду были разбросаны благовонные порошки, притирания, воздушные, точно облако, ткани, легкие, как перо, вышивки.
Антипа ни словом не упомянул ни о предсказании Фануила, ни о страхе своем перед иудеями и аравитянами, -- она обвинила бы его в трусости. Он сказал только о римлянах; Вителлий ничего не сообщил ему о своих военных планах; он предполагает, что проконсул в дружбе с Кайем, которого часто посещал Агриппа; очевидно, его самого отправят в ссылку, а быть может, и убьют.
Иродиада с пренебрежением и снисходительностью старалась его успокоить. Наконец, она вынула из маленького ларца причудливую медаль, на которой была изображена голова Тиверия в профиль. Одного ее вида было достаточно, чтобы ликторы побледнели и все обвинения рухнули.
Растроганный, благодарный Антипа спросил, откуда у нее эта медаль.
-- Мне ее подарили, -- ответила она.
Из-под завесы у входа, напротив, протянулась обнаженная рука, прелестная юная рука, точно выточенная из слоновой кости Поликлетом. Неловкими, но грациозными движениями в воздухе она пыталась схватить тунику, позабытую на скамеечке возле стены.
Старуха-прислужница, раздвинув занавес, осторожно передала тунику.