-- Приди ко мне! Приди!
Она продолжала кружиться, тимпаны оглушительно звенели, толпа ревела. Но тетрарх взывал еще громче:
-- Приди ко мне! Приди! Я отдам тебе Капернаум! Отдам долину Тивериады! Мои крепости! Полцарства моего отдам!
Она упала на руки, пятками вверх, прошлась так по помосту, точно огромный скарабей, и сразу застыла.
Ее затылок и спина образовали прямой угол. Пестрая ткань, облекавшая ее ноги, перекинулась ей через плечи, точно радуга обрамляя лицо на локоть от пола. У нее были накрашенные губы, очень черные брови, почти страшные глаза, а капельки пота на лбу казались росой на белом мраморе.
Она молчала. Они глядели друг на друга.
На хорах кто-то щелкнул пальцами. Она поднялась туда, сейчас же вернулась и, слегка шепелявя, как ребенок, произнесла:
-- Я хочу, чтобы ты дал мне на блюде голову... -- она забыла имя, но тут же добавила с улыбкой: -- голову Иоканана!
Тетрарх весь поник, подавленный.
Он был связан словом. Народ ждал. Но, быть может, смерть, предсказанная ему, обратившись на другого, отвратится от него самого? Если Иоканан действительно пророк Илия, он сумеет избегнуть ее; а если это не так, убийство не имеет особого значения.