Маннэи, стоявший поблизости, угадал его намерение.
Вителлий подозвал его к себе, чтобы передать ему пароль, так как яму охраняла стража.
Все почувствовали облегчение. Еще минута, и все кончится!
А между тем Маннэи замешкался.
Он вернулся потрясенный.
Сорок лет исполнял он обязанности палача. Это он утопил Аристовула, задушил Александра, сжег заживо Матафию, обезглавил Зосиму, Паппуса, Иосифа и Антипатра, -- а сейчас он не осмелился умертвить Иоканана! Зубы у него стучали, он дрожал всем телом.
У самой ямы перед ним предстал великий ангел самаритян, весь покрытый глазами, потрясавший огромным мечом, красным и зубчатым, точно пламя. Маннэи привел двух воинов, которые могли подтвердить его слова.
Но они никого не видели, кроме одного иудейского военачальника, который бросился на них и которого теперь уже не было в живых.
Бешенство Иродиады излилось потоком низменной и кровожадной брани. Она обломала себе ногти о решетку галереи, и два изваяния львов, казалось, грызли ей плечи и рычали так же, как она.
Антипа последовал ее примеру. Священнослужители, воины, фарисеи -- все взывали к отмщению; другие негодовали на то, что медлят доставить им развлечение.