Маннэи вышел, закрыв лицо руками.
Гостям казалось, что время тянется еще дольше, чем в первый раз. Им это наскучило.
Вдруг послышались гулкие шаги по переходам. Тревога стала нестерпимой.
Показалась голова, -- Маннэи держал ее за волосы, вытянув руку, гордясь рукоплесканиями.
Положив голову на блюдо, он подал ее Саломее.
Она быстро поднялась на хоры. Несколько минут спустя голову принесла обратно та самая старуха-прислужница, которую тетрарх уже заметил утром на плоской кровле дома, а потом -- в опочивальне Иродиады.
Он отвернулся, чтобы не видеть головы. Вителлий бросил на нее равнодушный взгляд.
Маннэи сошел с помоста и показал голову римским военачальникам и тем, кто пировал на этой стороне.
Все внимательно оглядели ее.
Острое лезвие меча, скользнув сверху вниз, задело челюсть. Углы рта судорожно перекосились. Кровь, уже запекшаяся, пятнила бороду. Закрытые веки были бледны, точно раковины. От светильников падали вокруг лучи света.