Право, какъ глупо, что я слушаю это!
ДАМИДЪ.
Начиная со входа двигались служители, отворялись двери; однако, не было слышно ни шума шаговъ, ни скрипа дверей. Учитель сѣлъ возлѣ Мениппа. Тотчасъ же новобрачною овладѣлъ гнѣвъ на философовъ. Но золотая посуда, виночерпіи, повара, хлѣбодары, все исчезло; крыша слетѣла, стѣны рухнули; и Аполлоній стоялъ одинъ, недвижимо, а у его ногъ лежала женщина, вся въ слезахъ. Это былъ вампиръ, удовлетворявшій красивыхъ юношей, чтобы пожирать ихъ тѣла,-- ибо ничего нѣтъ пріятнѣе для этого рода выходцевъ, чѣмъ кровь влюбленныхъ.
АПОЛЛОНІЙ.
Если ты хочешь знать искусство...
АНТОНІЙ.
Я не хочу ничего знать!
АПОЛЛОНІЙ.
Въ вечеръ нашего прибытія къ воротамъ Рима.
АНТОНІЙ.