О! да! говорите мнѣ о городѣ папъ!
АПОЛЛОНІЙ.
Пьяный человѣкъ подошелъ къ намъ, напѣвая пріятнымъ голосомъ. Это была эпиталама Нерона; и онъ имѣлъ право умертвить всякаго, кто слушалъ небрежно. Онъ носилъ на спинѣ, въ ящичкѣ, струну съ киѳары Императора. Я пожалъ плечами. Онъ бросилъ намъ въ лицо грязью. Тогда я разстегнулъ свой поясъ, и передалъ его ему въ руки.
ДАМИДЪ.
Извини меня, это была ошибка!
АПОЛЛОНІЙ.
Ночью Императоръ велѣлъ позвать меня во дворецъ. Онъ игралъ въ кости со Споромъ, обловотившись лѣвой рукой на агатовый столъ. Онъ обернулся, хмуря свои свѣтлыя брови: "Почему ты не боишься меня?" спросилъ онъ. "Потому что Богъ, создавшій тебя свирѣпымъ, далъ мнѣ безтрепетность", отвѣтилъ я.
АНТОНІЙ
въ сторону:
Что-то необъяснимое ужасаетъ меня.