По мѣрѣ того какъ расширенные глаза его перебѣгаютъ съ блюда на блюдо, прибавляются новыя, образуя пирамиду, углы которой сползаютъ. Вина начинаютъ течь, рыбы трепещутъ, кровь въ кушаньяхъ бурлить, мякоть плодовъ тянется впередъ, какъ уста влюбленныхъ; и столъ выростаетъ ему по грудь, по подбородокъ -- на немъ, прямо передъ его глазами, всего одна тарелка и хлѣбъ. Онъ хочетъ взять его.
Появляются другіе хлѣбы.
Какъ!.. все это мнѣ...
Отступаетъ.
Вмѣсто одного получилось столько! Да это чудо, то самое, что сотворилъ Спаситель!
Для чего? Ахъ, развѣ все остальное болѣе понятно? О, дьяволъ, прочь, прочь!
Ударяетъ ногой по столу. Столъ исчезаетъ.
И нѣтъ ничего? Невѣроятно!
Вздыхаетъ полной грудью.
О, искушеніе было сильно. Но какъ я избавился отъ него!