Отблескъ факела освѣщаетъ чашу.
Не можетъ быть! золотая! да... вся изъ золота!
На днѣ оказывается еще монета, крупнѣе. Подъ ней онъ замѣчаетъ много другихъ.
Но на это можно купить... трехъ быковъ... участокъ земли.
Чаша теперь полна золотыми монетами.
Вотъ какъ! сто рабовъ, солдаты, цѣлая толпа...
Выпуклости по краю, отдѣляясь, образуютъ жемчужное ожерелье.
Противъ такой драгоцѣнности не устояла бы и жена Императора!
Встряхнувъ, Антоній поддѣваетъ соскользнувшее ожерелье на руку. Онъ держитъ чашу въ лѣвой, а правой подымаетъ факелъ, чтобы лучше освѣтить ее. Какъ влага, льющаяся изъ бассейна, ожерелье струится сплошными волнами,-- образуя на пескѣ небольшой холмикъ,-- алмазы, карбункулы и сапфиры въ перемежку съ крупными золотыми монетами, на которыхъ изображены цари.
Какъ? статеры, сикли, дарики, аріандики! Александръ, Димитрій, Птоломеи, Цезарь! но, ни у кого изъ нихъ не было столько! Все въ моей власти! нѣтъ больше страданій! и эти лучи, что ослѣпляютъ меня! О, сердце мое разорвется! Какъ это дивно! еще, еще, безъ конца! Сколько бы я ни бросалъ ихъ въ море, мнѣ останется все же. Зачѣмъ растрачивать? Я сберегу все; никому не окажу; вырою себѣ въ скалѣ комнату, которая будетъ выстлана изнутри бронзовыми плитами;-- и приходя туда, я съ наслажденіемъ буду погружать свои ступни въ кучи золота; я запущу въ него руки, какъ въ мѣшки съ зерномъ. Я хотѣлъ бы натереть имъ лицо, спать на немъ!