Выпускаетъ факелъ, чтобы обнять груду, и падаетъ ничкомъ на землю.
Подымается.
Ничего нѣтъ.
Что случилось?
Если я былъ мертвъ все это время, то это адъ! адъ, безнадежный!
Дрожитъ всѣми членами.
Значитъ, я проклятъ? О, нѣтъ! Я самъ виноватъ! я поддаюсь на всѣ уловки! Кто можетъ быть глупѣе и подлѣй? Мнѣ нужно бичеваніе, нѣтъ, лучше совсѣмъ лишиться тѣла! Слишкомъ долго я воздерживаюсь! Я чувствую потребность мстить, разить, убивать! какъ-будто въ моей душѣ стадо дикихъ звѣрей. Я бы хотѣлъ, ударами сѣкиры, въ толпѣ... А-а, кинжалъ!..
Бросается на замѣченный ножъ. Ножъ выскальзываетъ изъ его руки, и Антоній остается прислоненнымъ къ стѣнѣ своей хижины; огромный ротъ его раскрытъ, онъ неподвиженъ,-- въ каталепсіи.
Все вокругъ исчезаетъ.
Онъ какъ будто въ Александріи, на Данеумѣ, искусственномъ холмѣ въ центрѣ города, на которыя ведетъ лѣстница улиткой.