Ты презираешь меня! прощай!
Удаляется, плача, затѣмъ возвращается:
Никакихъ колебаній? а я такъ прекрасна!
Смѣется, и обезьяна, поддерживающая конецъ ея шлейфа, приподымаетъ его.
Ты раскаешься, прекрасный отшельникъ, будешь вздыхать! ты соскучишься! а мнѣ смѣшно! тра-та-та-та! ха-ха-ха-ха!
Уходитъ, закрывъ лицо руками, подпрыгивая на одной ногѣ.
Мимо святого Антонія тянутся рабы, лошади, дромадеры, слонъ, служанки, вновь навьюченные мулы, негритята, обезьяна, зеленые скороходы съ лиліями въ рукахъ;-- и Царица Савская удаляется, захлебываясь въ судорожныхъ стонахъ; это похоже на рыданіе или на хохотъ.
III.
Послѣ ея ухода Антоній замѣчаетъ ребенка на пороги своей хижины. Это кто-нибудь изъ слугъ царицы, думаетъ онъ.
Ребенокъ этотъ ростомъ не больше карлика, но коренастъ какъ Кабиръ, кривобокъ, жалкаго вида. Его неимовѣрно большая голова покрыта сѣдыми волосами; и онъ дрожитъ подъ плохой туникой, держа въ рукѣ свертокъ папируса.