Гамилькаръ хотя и гордился ихъ бѣгствомъ, но въ то же время пришелъ и въ отчаяніе. Ихъ бы разбить! Еще такой день -- и война кончена. А то къ нимъ присоединятся тирскіе города: они снова усилятся. Снисходительность его ни къ чему не повела! Онъ рѣшился быть неумолимымъ.
Вечеромъ же онъ отправилъ великому совѣту дромадера, навьюченнаго браслетами, снятыми съ мертвыхъ. Подъ страшными угрозами онъ требовалъ подкрѣпленій.
Всѣ у жe давно считали его погибшимъ и пришли въ остолбѣненіе, узнавъ о его побѣдѣ. Смутный слухъ о возвращеніи заимфа довершилъ очарованіе. Казалось, и сила, и боги Карѳагена были теперь въ рукахъ Гамилькара.
Никто изъ враговъ суффета не осмѣлился возвысить противъ него свой голосъ. Восторгъ однихъ, малодушіе другихъ, помогли изготовить пятитысячную армію, прежде назначеннаго срока.
Они быстро дошли до Утики и должны были охранять тыла. Гамилькара. Остальной ея части слѣдовало высадиться на судахъ у Гиппо-Зарита и оттѣснить оттуда варваровъ.
Начальство надъ новымъ войскомъ принялъ Ганнонъ. Онъ самъ поѣхала, къ Гиппо-Зариту, а отрядъ отдалъ помощнику своему Магдассану; Ганнона, уже не могъ болѣе выносить толчковъ своихъ носилокъ; болѣзнь его до того усилилась, что выѣла ему ноздри и губы. Она. знала, свое чудовищное безобразіе и потому, какъ женщина, закрывалъ голову платкомъ.
Гиппо-Заритъ не послушалъ ни его воззванія, ни воззванія варваровъ. Впрочемъ, жители каждое утро спускали послѣднимъ въ корзинкахъ припасы, но напоминали требованія республики, и умоляли удалиться. Въ то же время со стѣнъ они показывали знаками стоявшимъ на морѣ карѳагенянамъ, что если бы и хотѣли, то все-таки ничего не могутъ сдѣлать.
Ганнонъ удовольствовался одною блокадою. Ему удалось убѣдить гиппо-заритскихъ судей принять триста человѣкъ. Онъ предпринялъ ненужный, опасный маневръ, сталъ окружать варваровъ. Содѣйствовать суффету онъ не хотѣлъ, чисто изъ зависти; онъ перехватывалъ его развѣтчиковъ, мѣшалъ его планамъ, портилъ все его дѣло. Наконецъ, Гамилькаръ потребовалъ удаленія Ганнона. Послѣдній воротился въ Карѳагенъ въ бѣшенствѣ на низость старшинъ и на безуміе своего сотоварища. Положеніе ухудшилось. Но объ этомъ старались не думать, старались даже не говорить.
Узнали, что сардинскіе наемники распяли своего военачальника, захватили укрѣпленныя мѣста и избили людей хананейской расы. Римскій народъ грозилъ карѳагенянамъ немедленнымъ начатіемъ враждебныхъ дѣйствій, если они не выплатятъ ста-двадцати талантовъ и не уступятъ острова Сардиніи. Онъ принялъ союзъ варваровъ, отправилъ имъ суда, нагруженныя пшеномъ и сухимъ мясомъ. Карѳагеняне преслѣдовали ихъ, взяли въ плѣнъ пятьсотъ человѣкъ. Но чрезъ три дня погибъ тотъ флотъ, который везъ въ Карѳагенъ продовольствіе. Очевидно, боги были противъ республики.
Тогда и гиппо-заритяне вывели на свои стѣны триста воиновъ Ганнона и сбросили ихъ внизъ. То же повторилось и съ людьми, введенными въ Утику помощникомъ Ганнона. Имъ дали вина съ мандрагорой, и умертвили ихъ въ то время, когда они спали. Предъ Утиной появились варвары. Помощникъ Ганнона, подобно своему начальнику, ни сколько не помогавшій Гамилькару, бѣжалъ. Утика отворила врагамъ ворота. И съ этой уже поры оба тирскіе города упорно держались стороны варваровъ.