-- Но надѣюсь, что все таки кстати? спросила сестра Марѳа.
-- Нѣтъ, нѣтъ! возразила дама съ горестію. Впрочемъ мнѣ никогда не было такъ нужно утѣшеніе какъ теперь.
-- Въ самомъ дѣлѣ, сказала монахиня, вы очень блѣдны и разстроены. Здоровъ ли г-нъ Дюгескленъ?
-- Слава Богу, онъ здоровъ! отвѣчала дама.
-- Такъ что-жъ? сказала монахиня, осматривая вокругъ себя.
-- Вы изумляетесь этому безпорядку, прервала дама; чтожъ будетъ, если вы узнаете причину?
-- Меня занимаетъ не безпорядокъ вашей комнаты, отвѣчала сестра Марѳа; а этотъ ребенокъ, прибавила она указывая пальцемъ на Бертрана. Кто онъ?
Г-жа Дюгескленъ вздохнула и опустила голову; а слуги, увидѣвъ, что они уже болѣе не надобны, подобрали остатки обѣда, и пошли.
-- Это презлой ребенокъ, сказала дама послѣ минутнаго молчанія.
-- Какъ! сказала монахиня, улыбаясь и подходя къ Бертрану; какъ! развѣ въ такія лѣта бываютъ злы?