-- И Онъ вѣрно васъ слушаетъ, потому что мы всѣ трое здоровы.... А я такъ не знаю хорошенько, что говорю Богу, потому что вы меня заставляете молиться по-Латыни; а я Латинскаго языка не понимаю. Но съ нынѣшняго дня я начну молиться по-французски, чтобъ намъ сдѣлаться богатыми, и буду просить Его утромъ и вечеромъ, среди дня и каждую минуту; такъ часто, такъ часто, что вѣрно Онъ это исполнитъ, и не откладывая дальше, я съ этой же минуты начну молиться.
Тутъ Гильемъ сталъ на колѣни передъ образомъ Іисуса Христа, который висѣлъ на стѣнѣ, и, сложивъ свои рученки, сталъ говорить:
-- Боже мой! сдѣлай меня богатымъ, сдѣлай меня богатымъ! Боже мой! сдѣлай меня богатымъ, сдѣлай меня богатымъ! Боже мой! сдѣлай меня богатымъ, сдѣлай меня богатымъ! Я кончилъ, прибавилъ онъ, вставъ съ колѣней, и скоро опять начну.
-- Такъ вся твоя молитва состоитъ въ этомъ? сказала мать. Ты не просилъ Бога, чтобъ онъ сдѣлалъ тебя мудрымъ, чтобъ ты выросъ; ты не просилъ у Него о здоровьѣ своего отца, о здоровьѣ моемъ и своей маленькой сестры.
-- О, этого вовсе не нужно! отвѣчалъ Гильемъ съ увѣренностію. Не надобно жъ обращаться Богу столькими просьбами вдругъ; пусть Онъ пошлетъ намъ богатство, а прочее послѣ.
-- Безъ здоровья, сынъ, мой, и богатство ничего не значитъ.
-- Кто богатъ, тотъ можетъ купить и здоровье.
-- Здоровье не продается, мой другъ!
-- Маменька! я не люблю, чтобъ мнѣ говорили одинъ день то, а другой -- другое. Вы поступаете, какъ я: когда меня зовутъ подбирать хворостъ въ лѣсу, я говорю, что усталъ; а когда надобно итти играть съ товарищами, то говорю, что не усталъ.
-- Ты не знаешь, что говоришь, Гильемъ, сказала бѣдная мать, укладывая свою маленькую дочь, которая уснула у ней на рукахъ.