-- А помните.... давно, когда папенька былъ боленъ, то не говорили ли вы: "Ахъ, еслибъ у меня было чѣмъ заплатить доктору, мой мужъ давно бы выздоровѣлъ.
-- Да, но это ничего не доказываетъ.
-- Нѣтъ, это доказываетъ, что г-нъ докторъ Майодо продаетъ здоровье, и что если бы у васъ были деньги, вы купили бы здоровья.
-- Хорошо, хорошо, замолчи; ты мнѣ надоѣлъ своею болтовнею. Я того и гляжу, что ты разбудишь Генріету, которая не спала всю ночь.
-- Боже мой! какъ скучны эти матери! сказалъ Гильемъ съ досадою. Когда я буду такимъ большимъ, какъ священникъ или какъ пономарь, и когда у меня будетъ хорошій домъ, хорошія праздничныя платья и много денегъ, тогда не скажутъ мнѣ: молчи! ты мн ѣ надо ѣ лъ!
-- А кто тебѣ все это дастъ? сказала мать, смѣясь его гнѣву.
-- Кто? Милосердый Богъ, или я самъ добуду.
-- А какъ ты это сдѣлаешь, шалунъ?
-- Во-первыхъ, я не хочу быть адвокатомъ въ парламентѣ, какъ папенька, потому что это не доставляетъ никакой прибыли; не сдѣлаюсь крестьяниномъ, какъ Граго, Нобле, Систронъ, потому что отъ этого не разбогатѣешь; я не буду подбирать валежника, какъ теперь; не буду работать въ огородѣ и садить капусту, какъ папенька, хотя изъ капусты варятъ хорошій супъ; потому что знаю, что этимъ не льзя заплатить учителю за Гильема.
-- Бѣдное дитя! ты правъ, сказала мать, вздохнувши.