-- Что жъ дѣлать! Только пожалуйста кончите поскорѣе.
Послѣ сего лекарь подалъ знакъ, и солдаты взяли раненаго подъ руки, подняли на плеча и, внесши въ первую хижину, положили его на кровать; и хирургъ началъ приготовляться къ произведенію операціи.
Называя каждый инструментъ, который ему было нужно, хирургъ говорилъ:
-- Дай мнѣ то, дай другое; теперь вотъ этотъ. Хорошо. Надобно привязать мясо. Подай мнѣ нитку и иголку; дай корпіи.... Еще, еще....
Солдатъ, у котораго отрѣзывали ногу, даже не закричалъ.
-- Теперь подайте бинтъ, сказалъ хирургъ.
-- Вотъ онъ, отвѣчалъ кто-то тоненькимъ, но твердымъ голоскомъ.
Всѣ оглянулись въ ту сторону, откуда раздался этотъ пріятный голосъ, и удивились, увидѣвъ у постели ребенка, котораго въ суматохѣ никто не замѣтилъ.
У него были бѣлокурые волосы и довольно блѣдное лице, въ чертахъ когораго обнаруживался твердый, мужественный характеръ; особенно пріятны были его глаза: въ нихъ выражалось удивленіе, страхъ и смѣлость; ручейка "го дрожала, подавая бинтъ, и всякой разъ, когда хирургъ говорилъ съ досадою: "Возьмите отсюда этого ребенка," онъ отвѣчалъ съ твердостію:
-- Я хочу видѣть до конца.