-- О! капельмейстеръ Кульмъ хорошій учитель, батюшка!
-- А Андрей хорошій ученикъ, сынъ мой; впрочемъ, всѣ Гретри хорошіе музыканты, и еслибь онъ не былъ такимъ, то можно бы подумать, что онъ не нашего рода, и я не призналъ бы его моимъ внукомъ, сказалъ старый Гретри, остановившись передъ небольшимъ опрятнымъ, бѣлымъ домикомъ и постучавъ въ дверь.
Женщина еще молодая отворила имъ.
-- Что малютка? спросили они оба вдругъ.
-- Онъ давно уже легъ спать, отвѣчала мать, ведя своего тестя въ хорошо натопленную комнату; его музыкальный учитель такъ строгъ, что бѣдный Андрей лишь только придетъ, какъ тотчасъ и ложится, чтобъ раньше встать утромъ.
-- Такъ и надобно воспитывать мужчинъ, отвѣчалъ дѣдушка, грѣя руки у печи; если жъ мальчиковъ нѣжить, то они будутъ бабами.
-- Не надобно ли вамъ чего? спросила у него съ улыбкою г-жа Гретри, потому что старый музыкантъ, сердитый только на словахъ, былъ самымъ добрымъ человѣкомъ.
-- Спасибо, милая, спасибо; мнѣ нужны только спокойствіе и сонъ; прощай!
-- Прощайте! отвѣчала г-жа Гретри, уходя.
Потомъ она пошла къ мужу.