Хотя на часахъ было тогда только четыре, на дворѣ еще темно и ничто не показывало зари; но какое-то предчувствіе объяло сердце дитяти и заставило его думать, что могло быть гораздо позднѣе. Вскорѣ эта мысль овладѣла имъ до.такой степени, что онъ пустился бѣжать, едва переводя дыханіе, до тѣхъ поръ, пока увидѣлъ дверь капельмейстера.
Но что сдѣлалось съ бѣднымъ Андреемъ, когда онъ увидѣлъ отворенную дверь и свѣтъ въ класѣ! Не смотря на довольно большой холодъ, краска бросилась ему въ лице, онъ почувствовалъ, что у него ноги подгибаются, и онъ какъ-будто умираетъ. Въ эту минуту услышалъ онъ, что учитель Кульмъ говорилъ: -- Гдѣ Гретри? Господа! не видали ли вы Г ретри?
Преодолѣвъ свой ужасъ, Андрей сдѣлалъ усиліе, отворилъ дверь и поблѣднѣвъ не столько отъ холода, сколько отъ страха, и едва переводя духъ, вошелъ въ классъ и сказалъ:
-- Я здѣсь, г-нъ учитель!
-- Теперь только, сударь! Ты только теперь пришелъ? сказалъ учитель Кульмъ такимъ сердитымъ тономъ, что у Андрея сердце какъ будто упало; но, не привыкнувъ лгать, онъ отвѣчалъ голосомъ, который едва можно было слышать:
-- Да, сударь!
-- Знаешь ли, что теперь шесть часовъ? спросилъ Кульмъ, болѣе и болѣе сердясь.
-- Я этого не зналъ, сказалъ Андрей*
-- Что часъ уже, какъ классъ начался? Маленькой Гретри молча наклонилъ голову.
-- Что я тебя три раза уже спрашивалъ? Ребенокъ еще болѣе наклонилъ голову, какъ будто желая найти въ полу такую большую щель, въ которую можно бы скрыться.