-- И что это съ тобой случается во второй разъ?
При сихъ послѣднихъ словахъ, Гретри какъ будто чувствовалъ, что его бьютъ плетью.
-- Ты заслуживаешь наказаніе, прибавилъ учитель Кульмъ, вставая.
-- Простите! вскричалъ Гретри, упавъ на колѣни передъ учителемъ, и простирая къ нему съ, мольбою руки.
-- Ты знаешь, что я этимъ ухомъ не слышу, сказалъ учитель, проходя мимо стоящаго на колѣняхъ дитяти въ уголъ залы, за большой круглой палкой, которую очень хорошо знали его ученики.
-- Простите! вскричалъ Гретри простите! Впередъ этого не случится.
Но, не отвѣчая ему, не трогаясь ни слезами, ни жалобнымъ голосомъ дитяти, учитель Кульмъ положилъ палку посреди класса и приказалъ Гретри стать на нее на колѣни. "Оставайся тутъ на два часа," прибавилъ онъ строго.
Андрей зналъ, что на такой приговоръ нѣтъ аппеляціи; третья просьба могла только увеличить строгость наказанія; и потому онъ прекратилъ жалобы, которыя возбуждалъ въ немъ стыдъ публичнаго наказанія, и съ покорностію сталъ обѣими колѣнами на палку.
Но, увы! при малѣйшемъ движеніи палка катилась и заставляла спотыкаться бѣдняжку, который иногда удерживался, а иногда тыкался носомъ въ полъ.
Тогда между товарищами, которымъ положеніе его казалось смѣшнымъ, слышался шумъ, похожій на удерживаемый смѣхъ, и это еще болѣе увеличивало стыдъ дитяти; потомъ учитель Кульмъ сказалъ грубымъ голосомъ: