II.
На громкой крикъ Греза отца прибѣжала въ испугѣ жена его; она думала, что мужъ ея упалъ съ лѣстницы, ушибся, а, можетъ быть, и умеръ. Каково жъ было ея удивленіе, когда она увидѣла, что онъ стоитъ въ корридорѣ, блѣдный, взглядывая поперемѣнно то на стѣну, измаранную углемъ, то на сына, который, потупивъ глаза, стоялъ безмолвно, страшась наказанія.
-- Посмотри, сударыня, посмотри! сказалъ онъ наконецъ своей женѣ: вотъ чѣмъ занимается твой сынокъ!
-- Да это комната Магдалины! съ удивленіемъ вскричала мать.
-- А! такъ вы ее узнали? вскричалъ Батистъ, и въ радости, что поняли его сочиненіе, забылъ объ ожидающемъ его наказаніи.
-- Прекрасно! сказала мать, прекрасно, удивительно!
-- Хорошо, сударыня, хорошо! Вы своими похвалами поощряете сына къ непослушанію. Вы, пожалуй, скажете ему, что Магдалина очень похожа; что пастора можно узнать съ перваго взгляда, и что даже маленькая Сусанна....
-- Но вѣдь это въ самомъ дѣлѣ правда, сказала г-жа Грезъ, будучи не въ состояніи вытерпѣть.
-- Я вамъ говорю, сударыня, что вы сведете съ ума и меня и моего сына! Ахъ, Боже мой! еслибъ я былъ богатъ то сказалъ бы моему сыну: "дѣлай, что хочешь: будь живописцемъ, музыкантомъ, художникомъ, даже поэтомъ, если хочешь; но я бѣденъ, сударыня; весь доходъ мой ограничивается тысячью двумя стами франковъ; а если я умру, то ты и ихъ получать не будешь. Что съ тобою тогда будетъ? Ты умрешь съ голода въ своей кухнѣ, а сынъ твой на чердакѣ. Художники никогда не бываютъ богаты; они обыкновенно во всю жизнь умираютъ съ голоду; а доказательствомъ можетъ служить то, что всѣ они худощавы. Я не знаю ни одного художника толстаго. Впрочемъ я не презираю художниковъ; напротивъ того, я ихъ уважаю и еслибъ я былъ художникомъ, то и сынъ мой былъ бы художникомъ; но я конторщикъ, и онъ долженъ былъ конторщикомъ. въ нашемъ званіи не добьешься славы, это правда; но за то оно вѣрнѣе, надежнѣе. И такъ я приказываю тебѣ сей часъ же сходить за губкой, стереть свою прекрасную картину такъ, чтобъ и слѣдовъ не осталось. Ступай же; а потомъ принимайся за дѣло.... Что жъ, упрямецъ, ты меня не хочешь слушать?
-- Батюшка! умоляю васъ, сказалъ Батистъ, сложивъ руки передъ своимъ отцемъ и со слезами смотря на свою картину, не уничтожайте моего труда, прошу васъ.