-- Вѣдь я вамъ, кажется, не мѣшаю, отвѣчалъ дѣтскій голосъ тихо, но съ нѣкоторою досадою -- Неужели ты думаешь, возразила еще съ большимъ гнѣвомъ старая дѣва, что мы положили камень передъ дверями нарочно для того, чтобъ тебѣ на немъ спать?
-- Неужели вы думаете, почтенная старушка, возразилъ въ свою очередь мальчикъ, что я рѣшился бы здѣсь лечь, еслибъ имѣлъ другую постелю?
-- Есть ли у тебя другая постеля, или нѣтъ, этого я не хочу знать. Говорю тебѣ -- убирайся отсюда! Экой сорванецъ, еще называетъ старухой!
Мальчикъ замолчалъ; только можно" было предполагать, что онъ не удалился, потому что Сусанна примолвила громко:
-- Каково жъ! Этотъ лѣнтяй и съ мѣста не трогается. Погоди-жъ....
-- Успокойтесь, сударыня! отвѣчалъ мальчикъ съ примѣтнымъ страхомъ.
-- Сусанна! Сусанна! вскричалъ Фицваренъ, вошедъ въ кухню и воспретивъ своимъ присутствіемъ исполненію угрозы. Потомъ, высунувшись въ окно, онъ увидѣлъ, сколько можно было видѣть въ сумерки, довольно опрятно одѣтаго мальчика, который лежалъ на камнѣ, и который, примѣтивъ доброе и веселое лице богатаго купца, вскричалъ:
-- Благодарю васъ, сударь, что за меня вступились; а теперь прощайте.
-- Такъ тебѣ въ самомъ дѣлѣ, бѣдный малютка, некуда итти ночевать? спросилъ г-нъ Фицваренъ.
-- Некуда, добрый господинъ, сказалъ мальчикъ со вздохомъ; мнѣ негдѣ ни ночевать, ни поужинать.