Лишь только стало разсвѣтать, какъ Дикъ вышелъ на улицу, съ шиллингомъ въ рукѣ, ища чего бы купить на шиллингъ.
Вскорѣ вниманіе его остановилось на множествѣ гончихъ щенковъ, которыхъ какой-то человѣкъ держалъ въ корзинѣ и предлагалъ прохожимъ. Дикъ сталъ торговать; просили именно столько, сколько у него было денегъ; только онъ не вдругъ рѣшился отдать ихъ продавцу, а помедлилъ посмотрѣлъ на щенка, на новую монету, потомъ вздохнулъ. Щенокъ былъ очень хорошъ, но и монета также блестѣла. Правда, онъ на нее довольно насмотрѣлся; да сверхъ того начтожъ и имѣть деньги, какъ не на то, чтобъ тратить? Между тѣмъ щенка онъ можетъ поить, кормить; онъ выростить и будетъ его товарищемъ, другомъ. Эта послѣдняя мысль побудила его рѣшиться, и онъ хотѣлъ было уже отдать шиллингъ купцу, какъ мимо его прошла старуха.
Она была такъ печальна, такъ горько плакала, что Дикъ пересталъ смотрѣть на собакъ и спросилъ, что съ ней случилось?
-- У меня шестеро дѣтей умираютъ съ голоду, отвѣчала старуха.
Слово д ѣ ти напомнило Дику о положеніи, въ которомъ онъ самъ недавно находился
-- И у тебя нѣтъ хлѣба, чтобъ дать имъ поѣсть? спросилъ у ней Дикъ, не слушая продавца, спрашивавшаго, котораго щенка онъ себѣ выбираетъ.
-- У меня нѣтъ хлѣба, и не на что купить его.
-- Возьми, добрая старушка, сказалъ мальчикъ; вотъ шиллингъ, купи на него своимъ дѣтямъ хлѣба.
-- Какъ! весь? Вы мнѣ отдаете весь шиллингъ?
-- Да! А почему-жъ и не такъ? сказалъ Дикъ.