Прежде всего бросается въ глаза, что на всѣхъ, до сихъ поръ найденныхъ фигурахъ, встрѣчаются изображенія только звѣрей, а не растеній, и это обстоятельство можетъ зависѣть отъ недостатка растительной пищи. Одно, что могло бы указывать на существованіе растительной нищи -- это круглые камни, величиною съ дѣтскую голову, со впадиной на верху, куда можетъ помѣститься тоже круглый камень -- это очевидно тиски для растиранія сѣмянъ. Такимъ образомъ, этотъ недостатокъ въ изображеніяхъ растеній имѣетъ также связь съ живою наклонностью художниковъ къ движенію. Изображенія животныхъ въ спокойномъ положеніи необыкновенно рѣдки. Сѣверные олени такъ же, какъ и другіе охотничьи животные изъ породы оленей, изображаются на быстромъ бѣгу, съ головою, откинутою назадъ, широко разставленными ногами, съ открытымъ ртомъ и съ раздутыми ноздрями; есть изображенія прыжковъ, когда переднія ноги поджаты подъ туловище, а заднія вытянуты назадъ. Эти изображенія достигаютъ своего совершенства на кускѣ сланца, принадлежащемъ маркизу Видраи, на которомъ очевидно изображена группа сражающихся сѣверныхъ оленей. Одинъ олень барахтается, лежа на спинѣ, ногами вверхъ, другой падаетъ, третій, нападая съ опущенною головою, поражаетъ перваго.
Конечно, всѣ эти изображенія не даютъ понятія о художественномъ дарованіи и умѣніи схватывать характеристическія особенности; нѣкоторыя фигуры изображены неуклюже и неповоротливо и такъ, что нельзя быть вполнѣ увѣреннымъ -- быка или лошадь, или сѣвернаго оленя видишь передъ собою. Но по большей части подобныя загадочныя фигуры встрѣчаются только на обломкахъ и вѣроятно мы легче могли бы отличить ихъ, если бы имѣли передъ собою полное изображеніе. Но здѣсь видна полная художническая непринужденность, которой можно достигнуть только частыми упражненіями. Эта непринужденность въ изображеніи движеній возбуждаетъ въ нѣкоторыхъ моихъ друзьяхъ сомнѣніе -- достовѣрны ли эти изображенія; они показываютъ высокую степень искуства, долгое наблюденіе и настойчивое упражненіе глаза и руки, которые необходимы, но ихъ мнѣнію, для подобной работы. Первыя христіанскія мадонны и святые сдѣланы вообще грубо и первые до-историческія художественныя издѣлія должны имѣть тотъ же характеръ. Это возраженіе имѣетъ свои основанія, но не надо забывать, что въ первыхъ произведеніяхъ греческаго ваянія замѣтно художественное схватываніе движеній, напримѣръ въ египетской группѣ. Движенія тѣла во время сраженія передано съ неподражаемою отчетливостью, что же касается до выраженія лица, то оно несоблюдено. Все это находимъ мы и въ изображеніяхъ періода сѣвернаго оленя; художество въ этотъ періодъ возвысилось до рѣзваго кинжала, рукоятка котораго изображаетъ скачущаго сѣвернаго оленя, рога и конечности котораго были исполнены съ большимъ искуствомъ; движеніе передано въ совершенствѣ, но выраженіе лица не схвачено. Характеристическая черта этихъ изображеній та, что тамъ, гдѣ находятся большіе куски, всегда на нихъ представлено много животныхъ одного вида и преимущественно въ такомъ положеніи, какъ они встрѣчаются въ стадѣ, то далеко одинъ отъ другаго, то плотно прижавшись другъ къ другу, такъ что тѣла однихъ болѣе или менѣе покрываютъ другія.
Если эти изображенія заслуживаютъ нашего внимательнаго наблюденія, какъ художественныя произведенія ранняго періода, то они еще интереснѣе доя насъ въ отношеніи къ изображаемымъ предметамъ, такъ какъ они даютъ намъ нѣкоторымъ образомъ возможность изслѣдованій, которыя мы производили до сихъ поръ только по костямъ животныхъ, добытыхъ въ пещерахъ. Всякому" кто не довѣряетъ строгому методу точнаго изслѣдованія въ сравнительной анатоміи, должно показаться дерзкимъ, когда ученый, который, имѣя предъ собою только ниточную кость или зубъ, съ увѣренностію объясняетъ, что тутъ былъ сѣверный олень, а не обыкновенный; зубръ, а не обыкновенный быкъ; если въ этихъ изображеніяхъ Является подтвержденіе всей фигуры животнаго; если при одномъ взглядѣ, на эту фигуру оказывается, что человѣкъ, который гравировалъ ее на рогѣ, долженъ былъ хорошо знать животное, чтобы представить его со всѣми его особенностями, то должны исчезнуть всѣ сомнѣнія. Кости сѣвернаго оленя и зубра не могли быть занесены потокомъ съ сѣвера въ южныя пещеры, какъ объ этомъ разсказывали басни; животное должно было питаться мясомъ и кровью тамъ, гдѣ мы нынче находимъ его кости и изображенія. И такъ, резюмируемъ теперь все, что до сихъ поръ было сказано.
Прежде всего о человѣкѣ.
Передо мною грубая статуэтка, которою владѣетъ маркизъ Вибраи, и въ которой я ничего не вижу непристойнаго, какъ это утверждали, и обращаю вниманіе на фигуру, сдѣланную на кускѣ рога сѣвернаго оленя, (см. выше) которая представляетъ голаго человѣка, кажется держащаго на плечѣ палку. Худоба бедра и ляшекъ, отвислый животъ -- ясно показываютъ типа, новозеландскаго дикаря, Котораго мы знаемъ по описаніямъ нѣкоторыхъ мореплавателей, напр. "Картины путешествія" Дюмонъ Дюрвиля. Голова обозначена только одною линіею. Непосредственно сзади его видна лошадиная голова, шея которой закрыта фигурой человѣка на половину, она сопровождается, какъ кажется, длинно вытянутымъ животнымъ, которое можно принять за змѣю, голова которой очень близко отъ икры человѣка. Мнѣ кажется, что формы головы, тѣла и хвоста имѣютъ гораздо болѣе сходства съ угремъ, котораго тащитъ человѣческая фигура, и нѣсколько согнутая линія, проходящая по обѣимъ сторонамъ шеи угря, еще болѣе говоритъ въ пользу этого объясненія.
Этой фигурой ограничивается все, что до сихъ поръ намъ извѣстно о жившихъ въ то время поколѣніяхъ людей и конечно она можетъ намъ дать самое ограниченное объясненіе. Во всякомъ случаѣ она интересна тѣмъ, что представляетъ голаго человѣка, что было его тогдашнимъ нормальнымъ состояніемъ.
Между животными самое главное -- сѣверный олень, который также какъ и его рога, представляетъ большею частью матеріалъ для изображеній. Форма головы и роговъ, также волоса, покрывающіе шею, не оставляютъ никакого сомнѣнія въ этомъ значеніи. Обыкновенный олень, который появляется рѣже, легко отличаемъ.
За тѣмъ слѣдуетъ лошадь, это -- порода съ короткой толстой головой, короткой шеей, сжатымъ тѣломъ, которая удивительно похожа на современную сѣверную породу. Нужно только взглянуть на исландскую лошадь въ то время, когда она на свободѣ пасется, чтобы немедленно узнать въ изображеніи ея предка.
На томъ же кускѣ, на которомъ съ одной стороны видѣнъ человѣкъ съ лошадью и угремъ, замѣчаются на другой сторонѣ двѣ головы зубра, которыя достаточно охарактеризованы профилемъ лба, направленіемъ короткихъ роговъ и волосами, богато покрывающими шею и голову. И такъ зубръ жилъ съ человѣкомъ, лошадью и сѣвернымъ оленемъ. Другая фигура, которая къ сожалѣнію испорчена, похожа на зубра другой породы; такъ какъ особенности костей не совсѣмъ изчезли, то это опредѣленіе не можетъ казаться удивительнымъ.