-- Потому что это его дѣло. У отца мистера Билля было имѣніе за границей, и умирая, онъ оставилъ и имѣніе, и сына своего на попеченіе мистера Стендринга. По крайней мѣрѣ я такъ слышала. Но если онъ такъ же печется объ имѣніи какъ и о бѣдномъ маломъ, то оно должно-быть въ славномъ видѣ.
-- Гм! А мать жива?
-- Нѣтъ.
-- Есть еще братья или сестры?
-- Мистеръ Бетсъ, я пришла сюда не затѣмъ чтобъ отвѣчать на ваши разспросы о дѣлахъ которыя до меня не касаются, возразила прачка, которой надоѣли эти допытыванія.-- Я пришла лишь затѣмъ чтобы купить сливокъ на четыре пенса; дадите вы мнѣ ихъ или нѣтъ?
-- Вамъ нельзя ни въ чемъ отказать, мистрисъ Джоуерсъ, сказалъ лавочникъ, уступая авторитету мистера Стендринга и заграничнаго имѣнія;-- но я буду ждать денегъ въ концѣ этой недѣли.
Добрая мистрисъ Джоуерсъ удовольствовалась его словами, взяла съ торжествующимъ видомъ сливокъ на четыре пенса и пошла дальше по улицѣ въ булочную. Къ сожалѣнію, я долженъ сказать что тамъ кредитъ мистера Билля имѣлъ не болѣе значенія, чѣмъ и у мистера Бетса, и булочникъ, проведшій половину ночи за печью, былъ въ гораздо менѣе сговорчивомъ настроеніи духа, нежели товарищъ его, лавочникъ. Онъ прямо отказался поставлять въ кредитъ горячія булки, пока ему не заплатятъ по счету; итакъ, прачка, знавшая его хорошо, прекратила всѣ дальнѣйшіе толки объ этомъ предметѣ, заплативъ за желаемый товаръ чистыми деньгами изъ своего собственнаго, просторнаго кармана.
-- Кабы онъ далъ мнѣ лишь какихъ-нибудь десять фунтовъ, чтобъ я могла раздѣлаться со всѣми этими несносными маленькими счетами, вздыхала прачка, взбираясь по витой лѣстницѣ въ квартиру безденежнаго Билля. Она взошла въ его пріемную и что за видъ поразилъ ея взоры!
На полу валялось съ полдюжины пустыхъ бутылокъ, разбитый графинъ, обломки глиняныхъ трубокъ, безчисленные окурки сигаръ и большая часть карточной колоды. Столовая скатерть была до половины сдернута съ круглаго стола, стоявшаго посреди комнаты, и на концѣ еще покрытомъ ею находились глиняный кувшинъ, до половины опорожненная и перекувырнутая жестянка съ сардинками, средняя часть большаго хлѣба и нѣсколько ножей. На ненакрытомъ концѣ стола красовались стулъ, ящикъ съ табакомъ и лопатка для угля. Занавѣсы были содраны съ одного окна и лежали около камина. Вообще, трудно было найти хотя бы что-нибудь изъ движимой мебели, что бы стояло на своемъ мѣстѣ. Газъ пылалъ полнымъ блескомъ, хотя было уже около полудня и воздухъ былъ такъ пропитанъ запахомъ табака, дыма и мозжевельника что добрая мистрисъ Джоуерсъ, хотя и была довольно привычна къ подобнаго рода атмосферѣ, не могла однако удержаться чтобы не чихнуть, стоя подобно негодующему Марію женскаго пола среди этихъ развалинъ и вспоминая обо всѣхъ сгараніяхъ употребленныхъ ею наканунѣ для того чтобы хорошенько вычистить и убрать эту сцену хаоса.
Чиханіе ея, повидимому, разбудило Духъ Разрушенія, дѣло рукъ котораго она созерцала съ такимъ отчаяніемъ.