Тутъ рубецъ вспыхнулъ подобно красному, зловѣщему огню, и до тѣхъ поръ холодный и безстрастный старикъ весь задрожалъ отъ сдержаннаго волненія.
-- Возставшее противъ меня и до сихъ поръ, повидимому, преуспѣвавшее.
Съ этими словами, онъ положилъ руку на Библію и случайно рука его упала прямо на слова:
"И Іисусъ Навинъ повергъ въ прахъ всю страну холмовъ, и на югѣ, и въ долинѣ, и у ручьевъ, и истребилъ всѣхъ царей ихъ, никого не пощадилъ онъ, и истребилъ все живое, какъ повелѣлъ ему Господь Богъ Израилевъ."
-- Ты вѣроятно остановился гдѣ-нибудь въ гостиницѣ, пока?-- спросилъ, послѣ минутнаго молчанія, Джебезъ Стендрингъ.
-- Въ Черингъ-Кросской гостиницѣ.
-- Я весьма несвѣдущъ касательно подобныхъ мѣстъ; но я полагаю ты найдешь тамъ всѣ нужныя удобства, пока не устроишься гдѣ-нибудь окончательно.
Мысль поселиться въ неуютномъ домѣ никогда и не приходила на умъ Андрью Стендрингу. Привыкнувъ быть своимъ собственнымъ хозяиномъ, въ теченіи цѣлой половины своей жизни, онъ рѣшилъ и всегда оставаться таковымъ; но быть такъ спокойно отправленнымъ въ гостиницу въ тотъ самый вечеръ въ который онъ снова посѣтилъ, послѣ двадцатидвухлѣтняго отсутствія, кровлю подъ которой онъ родился, показалось ему тяжело и больно.
-- Навести меня когда-нибудь, Андрью, когда тебѣ больше дѣлать будетъ нечего, продолжалъ Джебезъ Стендрингъ,-- ты можетъ-быть еще помнишь мой образъ жизни и знаешь какъ я всегда провожу субботніе вечера; я долженъ признаться что твой пріѣздъ отвлекъ духъ мой отъ подобающихъ ему размышленій и молитвъ.
-- Ну, такъ покойной ночи, батюшка, и Господь да благословитъ васъ, возразилъ Андрью вставая,-- вы подумаете о томъ о чемъ я говорилъ вамъ?