Милордъ графъ Гильтонъ!
"Покорнѣйше прошу извинить смѣлость съ которою я позволяю себѣ пожелагь вамъ здоровья и всякаго благополучія въ высокопочетномъ и вполнѣ заслуженномъ званіи выпавшемъ вамъ на долю. Надѣюсь вы не отвергнете пожеланій сихъ.
"Я лишь только воротился съ Джерсея, и убѣдился что былъ жертвой обмана. Человѣка завѣдывающаго маякомъ зовутъ Чесморомъ, а не Плесморомъ, какъ мнѣ говорили, и онъ ходитъ съ деревяшкой вмѣсто одной ноги, чего нельзя сказать о вашемъ другѣ. Я возвратился сюда, ваше сіятельство, въ полномъ разочарованіи, и совершенно случайнымъ образомъ услыхалъ чрезвычайно важную новость, которая впрочемъ, какъ я опасаюсь, глубоко огорчитъ васъ.
"Ваше сіятельство, мнѣ сказали что мистеръ Плесморъ отправился нѣсколько лѣтъ тому назадъ изъ Соутгамптона въ Антверпенъ, на небольшомъ бригѣ, вмѣстѣ съ особой выдаваемой имъ за свою супругу. Буйная стихія не благопріятствовала имъ, и пятеро изъ шести пассажировъ, также какъ и часть экипажа, были выброшены за бортъ, и ужасно сказать -- потонули. Личность сообщавшая мнѣ это не могла сказать мнѣ навѣрное нашелъ ли бѣдный джентльменъ влажную могилу въ волнахъ, но будучи самъ морякомъ и принимая глубокое участіе въ другѣ вашего сіятельства,-- и кто могъ-бы не принять?-- онъ сказалъ мнѣ что консулъ въ Антверпенѣ долженъ вносить всѣхъ умершихъ въ списокъ, и что, вѣроятно, имя покойнаго находится въ книгѣ этого джентльмена. Милордъ графъ Гильтонъ, я немедленно написалъ ему, но вотъ уже прошло четыре дня, а отвѣта все нѣтъ. Если вашему сіятельству угодно чтобъ я самъ поѣхалъ и потребовалъ отвѣта именемъ вашего сіятельства и если вамъ угодно будетъ прислать мнѣ одиннадцать фунтовъ, ибо мои скромныя средства совершенно истощились, то я сейчасъ же пущусь въ мореплаваніе и привезу съ собою смертную вѣсть! Въ ожиданіи вашего милостиваго отвѣта, остаюсь
"вѣрнымъ слугой вашимъ
"Робертомъ Берриджеромъ."
Я боюсь что лордъ Гильтонъ пожелалъ въ душѣ чтобы всѣ пассажиры злополучнаго брига свалились черезъ бортъ; но во всякомъ случаѣ было весьма вѣроятно что Аугустусъ де-Баркгемъ Плесморъ попался таки наконецъ въ когти нечистому, и одиннадцать фунтовъ были отосланы кому слѣдуетъ.
Благородный перъ собрался на похороны своего родственника, съ сердцемъ переполненнымъ надеждъ, и только-что хотѣлъ сѣсть въ вагонъ поѣзда долженствовавшаго доставить его въ Чепель-Гильтонъ, какъ къ нему подбѣжалъ запыхавшійся слуга въ виллертонской ливреѣ, съ телеграммой въ рукѣ:
"Берриджеръ графу Гильтону и проч. и проч. Добрыя вѣсти! Плесморъ спасся, но потерялъ всѣ свои вещи! Воротился въ Бристоль и сдѣлался тамъ маркеромъ при билліардѣ. Ѣду туда. Пожалуйста пришлите денегъ въ почтовую контору."
Еслибы покровитель ловкаго Боба взялъ на себя трудъ взглянуть на число помѣченное на этомъ посланіи и спросить себя притомъ какимъ образомъ могъ авторъ его съѣздить въ Антверпенъ, воротиться въ Соутгамптонъ и получить извѣстіе изъ Бристоля, въ продолженіе такого короткаго времени, то "дѣльце" Боба потерпѣло бы окончательное пораженіе. Не воображаете ли вы что онъ дѣйствительно перебывалъ самъ хоть въ половинѣ всѣхъ тѣхъ мѣстъ откуда приходили его письма? Онъ не такъ былъ глупъ. Посредствомъ должнаго помѣщенія нѣсколькихъ полу-кронъ между кондукторами при желѣзныхъ дорогахъ и пароходахъ, онъ достигалъ того что письма его сдавались на почту въ различныхъ мѣстахъ, между тѣмъ какъ онъ самъ спокойно оставался въ какой-нибудь гавани или на станціи желѣзной дороги, ставя путевыя издержки на счетъ жертвы своего обмана. Такимъ же способомъ получалъ онъ и отвѣты графа и векселя изъ различныхъ почтовыхъ конторъ. Въ исторіи антверпенской поѣздки онъ чуть было не перехитрилъ самого себя. Его понятія о географіи были довольно смутны, но довѣрчивость его покровителя была безгранична, и все обошлось благополучно. Счастіемъ было для Боба что посланія его держались въ тайнѣ отъ другихъ.