-- Такъ вы стыдитесь своей профессіи?
-- О нѣтъ, конечно нѣтъ! Какъ вы безразсудны, мой милый Гилль. Вы не хотите понять меня. Развѣ мы обязаны носить предъ собою вывѣски съ обозначеніемъ нашихъ профессій, какъ торговыя общества Сити на выходѣ лорда-мера? Отправляясь въ Вестъ-Эндъ, я смываю типографскія чернила съ своихъ рукъ.
-- Какъ вамъ угодно, отвѣчалъ Джекъ.-- Впередъ вамъ едва ли придется видѣть часто мое имя въ Morning Post.
Джекъ остался при своемъ мнѣніи о тщеславіи Ванъ-Вейна, но зная что въ такую минуту не слѣдуетъ ссориться съ нимъ, онъ промолчалъ.
-- Да, сезонъ подходитъ къ концу, сказалъ Ванъ-Вейнъ, не понявъ смысла отвѣта.-- Вы вѣроятно намѣрены уѣхать изъ Лондона.
-- Я сейчасъ сказалъ вамъ, Ванъ, что намѣренъ приняться за работу. Выбросьте разъ навсегда Morning Post, насколько она касается меня. Какъ добрый другъ вы обѣщали дать мнѣ работу, и намъ осталось только уговориться объ условіяхъ.
-- Объ условіяхъ?
-- Да, о фунтахъ, шиллингахъ и пенсахъ. Между нами сказать, я до сихъ поръ жилъ какъ дуракъ, и теперь нахожусь въ бѣдственномъ положеніи.
-- Съ пятью стами ежегоднаго дохода, спросилъ удивленный Ванъ.
-- У меня никогда не было болѣе двухъ сотъ, теперь же и этотъ доходъ прекратился,-- все равно какъ и почему. Я долженъ работать, Ванъ, чтобъ имѣть хлѣбъ, усиленно работать чтобы прибавлять къ нему сыръ.