Между тѣмъ Спенсеръ Виллертонъ прибылъ съ своею яхтой на островъ Вайтъ, а жена его съ сыномъ, милою Матильдой и ея дочерью поселились въ виллѣ нанятой для нихъ лордомъ Гильтономъ. Мистрисъ Виллертонъ терпѣть не могла моря, то-есть путешествія по морю, и конечно ея милая Матильда тоже терпѣть не могла моря. Часто пожимали онѣ плечами и вздыхали объ эгоизмѣ мущинъ и преимущественно объ эгоизмѣ досточтимаго Спенсера, тратившаго почти столько же на свою яхту, сколько жена его тратила на свои наряды и развлеченія.
Мы знаемъ что поѣздка на островъ Вайтъ была рѣшена въ семействѣ Виллертоновъ раньше чѣмъ кто-либо изъ его членовъ познакомился съ мистеромъ Гиллемъ. Слѣдовательно никакъ нельзя предположить что они погнались сюда за нимъ. Погнался ли онъ сюда за кѣмъ-нибудь изъ нихъ, это другой вопросъ. Правда что докторъ Джемсъ вполнѣ одобрилъ его намѣреніе свозить Беквиса для поправленія здоровья въ Коусъ. Правда также что во время болѣзни Беквиса, въ тяжкіе часы ночи проведенные Джекомъ у его постели, лица Мери Эйльвардъ и Констанціи Конвей, слитые какъ прежде, стояли опять предъ его умственнымъ взоромъ и смущали его душу. Онъ зналъ что Мери живетъ въ Вентнорѣ и это можетъ объяснить почему изъ всѣхъ приморскихъ мѣстъ онъ выбралъ именно Коусъ. Когда же онъ узналъ что Констанція живетъ въ недалекомъ разстояніи отъ его квартиры, онъ даже не удивился, такъ привыкъ онъ считать этихъ дѣвушекъ неразлучными.
Узналъ же онъ это отъ мистера Фреда, который подошелъ къ нему однажды на набережной какъ ни въ чемъ не бывало и очень удивился когда Джекъ повернулся къ нему слиной. Фредъ сказалъ матери о своей встрѣчѣ съ Джекомъ, но умолчалъ о пріемѣ который тотъ ему сдѣлалъ. Бѣдная мать, вообразивъ что обольститель преслѣдуетъ ея заблудшагося агнца, поѣхала въ отчаяніи къ брату, который успокоилъ ее и пригласилъ Джека обѣдать. За обѣдомъ Джекъ встрѣтилъ Спенсера Виллертона, который пригласилъ его прокатиться на яхтѣ. На эту прогулку были также приглашены дѣвицы Эйльвардъ и Констанція Конвей, не раздѣлявшая отвращенія своей матери къ морю, и такъ....
Такъ дошло до того что однажды за завтракомъ, недѣли черезъ двѣ послѣ пріѣзда на островъ, Беквисъ ни съ того ни съ сего сказалъ:
-- Джекъ, мнѣ кажется что вы сами себя дурачите.
-- На какого чорта вы намекаете?
-- На что я намекаю? Я замѣтилъ что вы съ нѣкоторыхъ поръ начали носить бѣлые жилеты и панталоны необыкновенныхъ цвѣтовъ. Вчера вы вернулись домой верхомъ. Ваша послѣдняя статья въ Цензор ѣ никуда не годится и не была бы напечатана въ другое время года.
-- Я не нахожу ничего глупаго въ томъ что одѣваюсь какъ джентльменъ, Беквисъ, и въ томъ что провожу время съ джентльменами, возразилъ Джекъ съ досадой.-- Что же касается моихъ статей, это дѣло издателя, а не ваше.
-- О, конечно, если вы такъ поняли мои слова.
-- Развѣ я говорилъ вамъ что вы дурачите себя, когда вы не приняли приглашенія лорда Гильтона или предпочли провести всю ночь на вонючемъ торговомъ суднѣ нежели воспользоваться яхтой мистера Виллертона, которую онъ неоднократно предлагалъ вамъ какъ моему другу? Нѣтъ. Я старался убѣдить васъ что нѣтъ ничего хорошаго въ вашей несообщительности, но увидѣвъ что мои старанія напрасны, я оставилъ васъ въ покоѣ. Я предпочитаю быть сообщительнымъ или, какъ вы выразились, дурачить себя. Оставьте меня въ покоѣ, если такъ мнѣ правится. Это до васъ не касается.