-- Для чего же ее судить, когда всѣ знаютъ что она виновата? возразила мистрисъ Конвей, съ своею милою наивностью.-- Право можно подумать что вы мнѣ не вѣрите. И Констанція начала тоже увѣрять что не видала....
-- Пожалуста не говорите со мной объ этомъ дѣлѣ, мистрисъ Конвей, прервалъ ее лордъ Гильтонъ.-- Мнѣ можетъ-быть придется принять участіе въ судопроизводствѣ. Я постараюсь освободиться, но боюсь что кромѣ меня не найдется никого на мѣсто втораго судьи.
Наступило страшное утро, и мистрисъ Конвей, въ черномъ платьѣ, подъ двумя густыми вуалями, долженствовавшими скрыть ея лицо отъ "ужаснаго народа" въ судѣ, уже садилась въ карету чтобъ отправиться въ вышеупомянутое постыдное мѣсто, когда ея милая Джертруда, всегда такая спокойная и сдержанная, сбѣжала съ, лѣстницы въ страшномъ волненіи, держа въ рукахъ письмо отъ мужа изъ Шербурга.
-- О, Матильда, что вы надѣлали! воскликнула она.-- Прочтите.
И она указала ей на слѣдующій заключительный параграфъ письма Спенсера Виллертона:
"Кстати, кто-то оставилъ браслетъ на умывальникѣ въ моей каютѣ: золотой съ жемчужнымъ фермуаромъ. Если это не твой, то потрудись отыскать обладательницу."
Очередь дѣла Анны Блеръ пришла въ свое время, но оно конечно не разбиралось за неявкой свидѣтельницы. Я уже осмѣлился замѣтить что женщины не имѣютъ понятія о справедливости. Мистрисъ Виллертонъ и ея подруга рѣшили хранить увѣдомленіе Спенсера Виллертона въ тайнѣ и оставить предполагать что мистрисъ Конвей не рѣшилась преслѣдовать свою служанку по добротѣ своего сердца. Мысль что репутація дѣвушки пострадаетъ не могла поколебать ихъ рѣшенія.
-- Надо быть осторожнѣе, Матильда, сказала мистрисъ Виллертонъ.-- Подумайте какъ мнѣ было бы непріятно еслибы вы дали въ судѣ ложную клятву.
-- Но я всегда сама клала его въ футляръ, отвѣчала, рыдая, милая Матильда.-- Я такъ любила его и я была увѣрена....
-- Ну, довольно. Если дѣвушка найдетъ себѣ мѣсто, не упоминайте объ этомъ въ ея аттестатѣ. Подите умойтесь и будемъ считать дѣло поконченнымъ.