-- Боже, Боже, какъ мы были несправедливы къ вамъ, Джекъ! Кончили вы, Грейсъ?
-- Я... я пораженъ, сэръ. Я не знаю что сказать, возразилъ несчастный старикъ.
-- Не говорите ничего, Грейсъ, но если вы мнѣ вѣрите такъ дайте руку и скажите всѣмъ что Джекъ не считаетъ себя святымъ или чѣмъ-нибудь въ этомъ родѣ, но что онъ никогда не былъ и не будетъ такимъ подлецомъ какимъ его постарались выставить.
Жесткая, честная рука смотрителя такъ крѣпко сжала руку Джека что онъ содрогнулся. Въ эту минуту что-то бѣлое выскочило изъ кустовъ, остановилось на тропинкѣ и приняло форму молодой дѣвушки. Она стояла съ полуоткрытыми губами, прижавъ обѣ руки къ груди, словно тамъ было что-то стремившееся вылетѣть къ Джеку. И когда Джекъ обернулся и увидѣлъ кто это, и прочелъ что говорили выразительные глаза,-- можно понять и безъ словъ что случилось тогда. Онъ бросился къ ней, обнялъ ее, руки ея опустились, и тогда, по всей вѣроятности, вырвалась плѣнница такъ долго заключенная въ ея сердцѣ.
"Ужасный щенокъ", любопытство котораго было причиной схватки въ церкви убѣжалъ въ испугѣ, и разказалъ первой особѣ которую встрѣтилъ что мистеръ Гилль дерется наверху съ какимъ-то человѣкомъ. Первая особа которую онъ встрѣтилъ была, конечно, послѣднею изъ всѣхъ кому онъ могъ это сказать, потому что это была Констанція. Она убѣжала въ кустарникъ ничего не помня и не сознавая и только ища уединенія, чтобы сообразить что надо сдѣлать. Она не слыхала ни слова изъ разговора Джека съ мистеромъ Блексемомъ и Грейсомъ, но, увидавъ что Грейсъ протянулъ руку Джеку, она.... да, благовоспитанная героиня поступила бы, конечно, иначе. Она возвратилась бы спокойно домой, притворилась бы что ничего не знаетъ и прострадала бы еще года три, а можетъ-быть и всю жизнь. Но Констанція любила Джека всѣмъ своимъ невиннымъ, горячимъ сердцемъ, а такъ какъ Джекъ никогда не узналъ бы этого еслибы не любилъ ее точно такъ же, то я не вижу большаго зла въ ея поступкѣ. Читатель же ни въ какомъ случаѣ не имѣетъ права сѣтовать на внезапную развязку, потому что объясненія влюбленныхъ, вѣрно переданныя, довольно скучны.
Мистеръ Блексемъ скромно удалился, а Грейсъ нырнулъ по своему обыкновенію въ кусты и исчезъ.
Адвокатъ возвратился черезъ четверть часа такъ же скромно какъ и ушелъ, и нашелъ Джека одного. Констанція ушла въ свою комнату чтобы смыть слѣды первыхъ въ ея жизни счастливыхъ слезъ. Блексемъ началъ упрашивать Джека идти къ нимъ завтракать, доказывая что они обязаны публично извиниться предъ нимъ за несправедливое обвиненіе, и что не будетъ надобности обвинять въ то же время кого нибудь другаго, и что Джекъ долженъ идти непремѣнно. Но Джекъ отказался наотрѣзъ, говоря что онъ терпѣть не можетъ обращать на себя общее вниманіе, что онъ усталъ и взволнованъ, и "взгляните", прибавилъ онъ,-- "развѣ въ такомъ видѣ можно показаться обществу?" Дѣйствительно, нельзя сказать чтобы съ полуоторваннымъ воротничкомъ, въ разорванныхъ на колѣнкѣ панталонахъ и въ сюртукѣ покрытомъ пылью съ пола который метется разъ въ мѣсяцъ, человѣкъ былъ въ приличномъ для свадьбы костюмѣ.
-- Что же вы намѣрены дѣлать? спросилъ Блексемъ, не оспаривая послѣдняго довода.
-- Я подожду у Проссера пока вы будете завтракать, а когда гости разойдутся, можетъ-быть зайду къ вамъ на часокъ если позволите.
-- Да, зайдите непремѣнно.