— И очень многое сближает. И последнее важнее первого. Хотите знать, что я думаю. Если бы я был Алинь Ромэн, я хорошо знаю, что я бы сделал. И то же самое должна сделать такая разумная женщина, как вы, т. е., самым глупым образом прыгнуть в пирогу, которая скоро унесет Жана Лармора навстречу его судьбе, и этим самым понестись навстречу вашей судьбе, которая заключается в том, чтоб сделаться мадам Лармор!
— Мы совершенно разные люди!
— Как женщины любят все осложнять! Что же вы думаете делать? Вернуться во Францию?
— Я ничего не знаю. Я хочу оставить этот остров. Он мне противен. Я здесь слишком много страдала. Я здесь слишком страдаю.
— Я начинаю с того, что подаю в отставку и требую мой гонорар.
Он отправился отыскивать Зоммервиля и, узнав от Огюста, накрывавшего стол, что профессор заперся у себя в комнате вместе с сыном, он решил, что поговорит о своих делах за обедом. Но Анри извинился за отца: утомленный ходьбой и волнениями этого утра, он испытывал потребность отдохнуть.
На самом деле Зоммервиль старался в одиночестве скрыть свою досаду. Уничтоженный плачевным концом своего опыта, он пробовал подавить в себе жалость. Навеки уснувший старый негр, улыбавшийся надеждам о вечной молодости, терял свою индивидуальность и принимал вид безличного больного, которого врач не сумел излечить. Он пытался раз навсегда аргументами рассеять угрызения совести, для того, чтобы с полной свободой обсудить этот случай.
Причины его неуспеха казались ему чисто случайными. В сущности, если бы у него под рукой было другое анестезирующее средство вместо хлороформа, например, закись азота, старик превосходно перенес бы операцию, которая сама по себе совершенно незначительна. Но не всегда же эти неудачи будут преследовать его! Его час настанет. Он сумеет добиться окончательной победы, найдя среду более удобную, чем этот пустынный остров, где он ни за что не должен был поселиться...
Жюльен увидел ученого только на следующее утро, выходя из лаборатории после перевязки каторжника, снова развернувшего перед ним свои мстительные планы. Но Зоммервиль оборвал его с первых же слов.
— Вы не один уедете, дорогой Мутэ, я тоже хочу покинуть этот нелепый остров, где я захотел похоронить себя в минуту безумия. Меня зовет более широкое поле деятельности.