— Это не моя тайна, — прошептал моряк.
Жюльен решился рассказать про плачевный опыт, про то, как каторжник подвергся двойной операции, и как старый негр, улыбаясь навстречу обещанному чуду, погиб под парами хлороформа.
— Как печально, — простонал аббат. — А другой? Как он вышел из этого дела?
— Слишком хорошо, — проворчал Мутэ: — Через два дня после операции он был на ногах. Вы увидите, как он бродит вокруг дома с глазами гиены, в которых можно прочитать дьявольский скрежет убийцы, еще не наметившего себе жертвы...
— Эль Браво — это имя вам ничего не говорит, отец? — прервал Жан.
— Эль Браво? Душитель индейцев? — произнес вздрогнув аббат: — Неужели он? Как вы не прогнали с острова этого злодея? Ведь, вы должны были предупредить Зоммервиля!
— Лармор предупредил его, — заметил Жюльен: — но вот, подите, говорите с человеком, который под властью навязчивой идеи!
Напрасно Жюльен старался развеселить общество, сидящее за столом. На его выходки отвечали деланной улыбкой, которая сейчас же пропадала в общей тревоге. Над Алинь и Жаном тяготела неизбежность разлуки; чувствуя, что какой-нибудь пустяк может переполнить чашу их страданий, они упорно избегали глядеть друг на друга. Но Тулузэ захотел последовать примеру Жюльена и нарушить общее оцепенение: он взялся за моряка.
— Как видно, мысль уехать через двое суток уже не приводит вас в такой безумный восторг, как раньше. У вас очень мрачный вид, мой друг Жан.
— Это только так кажется.