Но она тут же поправилась:
— М-сье Анри хочет знать...
— Алинь, я предпочитаю ваше неподдельное выражение. Да, это бедное дитя достойно сожаления. Без матери — но это, может быть, для него и лучше, и, увы, без отца, который занимается своим сыном только урывками. Что делать? Судьба! — Он провел рукой по лбу, как бы отгоняя тяжелые воспоминания.
Тепло склонившись к нему, мягким голосом Алинь произнесла:
— Профессор, наука — ваше великое утешение.
— Да, правда, мое утешение и мой тиран. Итак, вы понимаете, чего я жду от вас и от вашего ясного ума? Анри в каждом письме просит, чтобы я рассказал ему о своих работах.
— Я могу сделать черновик, набросок... — сказала она неуверенно.
Он ударил кулаком по столу так, что подскочила чернильница и весело заявил:
— Мы это средактируем вместе. Это дело двадцати минут. А потом пойдем за Мутэ, в котором открылась душа рыболова. Я начинаю, дорогой друг.
— Это будет очень интересно, — согласилась она, избавившись от смущения и приготовилась писать.