Потом, внезапно сорвавшись и взволнованно шагая по комнате, он прошептал:
— Кто знает, кто знает! После моих ближайших опытов... Я теперь вижу гораздо яснее. Если выводы будут благоприятны...
— Профессор, — с жаром воскликнула она: — я горячо убеждена в том, что они будут благоприятны, и даже Мутэ, который склонен к скептицизму, заявляет, что ваша теория совершенно верна.
Зоммервиль вдруг успокоился.
— Мне нравится в Мутэ его критический дух. Я люблю и поддерживаю критику, если она справедлива. Кстати, окажите мне услугу. О, это не спешно. Дело вот в чем: ведь вы слышали наши споры с Мутэ, продолжавшиеся день и ночь, и, я уверен, что вы все поняли, не так ли?
— Я полагаю, что поняла.
— Не можете ли вы написать какую-нибудь сотню слов о настоящем состоянии моих работ?
Она сделала испуганный жест, рассмешивший его.
— О, это не для академии! Как можно менее научно. Вы сделаете маленький, ясный, удобопонятный доклад, а я займусь подробностями. Этой услуги я прошу от имени моего сына.
— Бедняжка! — вырвалось у нее.