— ...Знаете эти джунгли просто смешны. Я хотел бы вас повести в настоящий девственный лес, где деревья так часты, что посредине дня там полная ночь, а какие деревья. Десять человек не обнимут их ствола, взявшись за руки и составив цепь.
— Как там должно быть хорошо! Неужели вы ничего не боитесь в этих огромных лесах?
— Нет, не боюсь. Там себя чувствуешь так, как будто пред тобой глубокая тайна. Есть леса, по которым можно ходить месяцы и годы и не дойти до конца.
Ствол, лежащий поперек тропинки, задержал молодую девушку, шедшую впереди... На этом месте когда то она уверяла Шарля Зоммервиля, что пожертвует науке любовью. Печальное воспоминание! Теперь измена ученого казалась ей менее гнусной, и ее собственная слабость выдвигала власть сердца над рассудком, власть пылкой страсти над холодным разумом.
— Помочь вам, мадемуазель?
Тем же жестом, как тогда Зоммервиль, он вежливо поддержал ее за локоть, в то время, как она подымалась на огромный ствол.
— Вы легки, как перышко. Мне кажется, вы созданы для приключений в тех огромных лесах. Вы были бы совершенной дикаркой, если б продеть вам золотое кольцо в носу.
Она, повернувшись к нему лицом, разразилась смехом, но вдруг крик ужаса сорвался с ее уст:
— Ах! Осторожно, осторожно!..
Он инстинктивно отскочил в сторону; все остальное произошло с молниеносной быстротой. Из дупла дерева вылезла небольшая змея. Она свернулась спиралью, высоко подняла голову и была в полной боевой готовности. Вот-вот вытянется она и укусит. Не дав Лармору опомниться, Алинь бросилась к змее и растоптала ее своими каблуками. Он смотрел на нее с восторгом.