Как ребенок, уставший от слез, она уснула на груди молодого человека, который, задумавшись, устремил глаза к мигающим звездам. Он осторожно разбудил ее. Сверху раздавался жалобный крик.
— Мамзель! Мамзель! Где вы? Где вы?
Глава XI.
После перерыва.
Наслаждавшийся свежестью утра, Жан Лармор с террасы увидел Алинь и Жюльен, шедших в направлении северной башни и скоро присоединился к ним в нижнем зале, где раздавались стоны каторжника. Его раны — два укола кинжалом в плечо и в бедро — были уже на пути к излечению, но лихорадка и кашель не покидали его.
— Эль Браво, — сказал моряк: — не похоже, чтоб ты скоро отправился в ад.
Он называл его (Эль Браво, свирепый) именем, которое дали ему индейцы с Ориноко, среди которых он совершил не мало преступлений в течение пяти лет, протекших со времени его бегства с каторги.
— Эль Браво не издохнет таким образом, капитан, — усмехнулся больной, приподымаясь с кровати.
— Чем ты занимался до каторги?
— Заведывал протокольной частью.