— Вот, погоди, явится за тобой венецуэльская полиция! Получишь свои двенадцать пуль в спину.
— Тринадцать, — поправил каторжник; — потому что ваша еще сидит в моем теле.
На террасе все трое друзей встретили Ляромье, который принес им радиограмму: ожидаемый уже несколько дней Шарль Зоммервиль выедет на «Форверде» после полудня.
— Объявляю пари! — крикнул Жюльен: — даю сто против одного, что патрон вернется не один. Вы хмурите брови, мадемуазель Алинь? Наивное дитя. Я вам говорю, что, если кто-нибудь из них бросит другого, то это будет она. Я психолог, поверьте!
— Вспомните, — слабо протестовала девушка: — ту решимость, которую выражало последнее письмо...
— Ну, что, держите пари, да или нет?.. Нет?.. А вы, капитан Лармор? Да ну же, дайте мне выиграть несколько луи!
— Простите меня, — ответил Жан с напряженной улыбкой: — Я не умею забавляться такими вещами. Для меня любить и страдать — одно и то же.
— Благородный герой, вы смотрите мрачно на вещи! Слышите, Алинь? Любить и страдать...
Алинь медленно удалялась от них.
— Я вас прошу... — проговорил Лармор взволнованным голосом, схватив Жюльена за руку.