Джани ушелъ съ площади. Ему казалось, что съ нимъ кошмаръ. Его отчаяніе заглушалось криками несмѣтной толпы..
Между тѣмъ нищета уже спускалась надъ городомъ, гдѣ люди перестали трудиться. Случился неурожаи, за нимъ шелъ голодъ. По улицамъ двигались исхудавшія фигуры, опираясь на стѣны домовъ; и тысячами падали передъ дверьми лавокъ эти жертвы голода. Другіе задыхались въ баракахъ, гдѣ Сеньорія продавала на вѣсъ золота куски дурно испеченнаго хлѣба. Крестьяне, пріѣзжавшіе во Флоренцію за хлѣбомъ, возвращаясь домой, находили своихъ дѣтей мертвыми.
Звѣзда монаха стала закатываться. Флорентинцы, страдавшіе отъ голода, начали сомнѣваться въ своемъ пророкѣ. Ихъ уже не удовлетворяли однѣ проповѣди. Чтобы сохранить за собою довѣріе, нужно было совершить чудо.
Отецъ Францискъ, пріоръ французскаго монастыря во Флоренціи, объявилъ, что онъ готовъ взойти на костеръ для того, чтобы подтвердить, что отлученіе Савонаролы папою Александромъ VI законно и дѣйствительно. Но Савонарола не пожелалъ подчиниться Божьему суду и на мѣсто папы назначилъ своего замѣстителя Буонвичини.
Снова на площади высится костеръ. Онъ сложенъ изъ двухъ стѣнъ бревенъ, политыхъ масломъ. Между ними оставлена только узкая тропинка, усыпанная пескомъ.
Ложа Орканьи раздѣляется перегородками на двѣ части -- по одной для каждаго ордена.
Толпа стоитъ въ ожиданіи.
По площади проходитъ длинный рядъ коричневыхъ фигуръ: это идутъ францисканцы. Piagnoni поднимаютъ ропотъ. Слышны крики:
-- Долой безбожниковъ, лгуновъ, папскихъ ставленниковъ!
-- Смерть врагамъ Савонаролы!