Молодой человѣкъ быстро очутился по другую сторону рѣшетки, а бѣлое платье замелькало между зеленью по дорогѣ къ часовнѣ. Садъ готовился уже отойти на покой.
Sancta Cintolа, поясъ святой Дѣвы, составляетъ истинное сокровище Прато. Во времена перваго крестоваго похода въ числѣ крестоносцевъ былъ и кавалеръ Микеле Дагомари, гибеллинъ, происходившій изъ этого города. Вѣра завела его на востокъ, любовь задержала его тамъ: онъ влюбился въ прелестную сирійскую дѣвушку и женился на ней. Скоро его тесть умеръ, завѣщавъ ему большія богатства, а главное, этотъ священный предметъ! Черезъ нѣкоторое время Микеле Дагомари охватило жгучее желаніе видѣть свою родину. Провидѣніе хранило его на пути въ Италію, и онъ благополучно прибылъ въ Прато. Послѣ его смерти поясъ Святой Дѣвы былъ торжественно перенесенъ въ соборъ и сдѣлался главнымъ предметомъ любопытства туристовъ, посѣщавшихъ городъ. Когда одинъ изъ нихъ сдѣлалъ не удавшуюся попытку украсть поясъ, то было рѣшено держать его въ капеллѣ, откуда выносить его на всенародное чествованіе одинъ разъ въ годъ.
Послѣднему изъ учениковъ Джотто, Анвело Гадди, было поручено украсить эту капеллу, и онъ исполнилъ это порученіе съ наивной вѣрой и пышной роскошью. На одной изъ картинъ былъ изображенъ бракъ Дагомари съ сирійской дѣвушкой. Всѣ фигуры были одѣты въ золото и пурпуръ, не хуже, чѣмъ волхвы. Другая картина изображала возвращеніе Дагомари на родину. Держа въ рукахъ раму съ священнымъ поясомъ, онъ стоялъ на носу корабля, за которымъ гнались дельфины. Волны склоняли свои верхушки, какъ бы поклоняясь святынѣ. Затѣмъ изображено было, какъ Дагомари, очевидно, боясь за драгоцѣнное сокровище, спитъ на самой ракѣ въ пышно украшенной на восточный ладъ комнатѣ. Оловомъ, была въ простыхъ и живыхъ, какъ вѣра, образахъ, изложена вся легенда.
Наступилъ наконецъ и день, когда нужно было выносить святыню на площадь на поклоненіе собравшемуся народу. Въ правомъ углѣ капеллы, снаружи, была сдѣлана каѳедра, отъ которой прямо въ капеллу шелъ коридоръ. На этой каѳедрѣ долженъ былъ появиться священникъ и высоко поднять надъ народомъ священный предметъ,.
Каѳедра была достойна своего назначенія. Донателло вырѣзалъ на ней хороводъ веселыхъ дѣтей, рѣзвившихся въ райскихъ садахъ. Его ученикъ Микелоццо съ ловкостью ювелира украсилъ рѣзными изображеніями консоли и навѣсъ. Каѳедра, предназначавшаяся быть апоѳозомъ чудесной реликвіи, сама по себѣ являлась чудомъ.
Толпа богомольцевъ занимала всю площадь передъ Санъ-Стефано. Тутъ были не только жители Прато. Сюда явились и благочестивые ихъ собратья изъ Флоренціи, изъ Лукки и Пистойи и даже обитатели Казентинскихъ горъ. Ихъ легко можно было узнать по грубому платью, дикому и вмѣстѣ съ тѣмъ кроткому виду, по ихъ лицамъ, горѣвшимъ простодушнымъ энтузіазмомъ. Таковы, вѣроятно, были пастухи, первые преклонившіеся передъ яслями.
Немало зрителей стояло вдали, которые не могли разсчитывать увидѣть святой поясъ. Для нихъ было достаточно и того, что они тамъ и дышатъ атмосферой благословенія.
На одномъ изъ угловъ между площадью и боковымъ переулкомъ стояли Лукреція и Лиза. Фра-Липпо и Сандро внимательно слѣдили за ними.
Церковное пѣніе на площади усилилось: дымъ кадильный волнами поднимался къ солнцу; тусклое, при дневномъ свѣтѣ, пламя свѣчей казалось ярче. Вдругъ какая-то волна прошла по стоявшему народу, словно по полю съ рожью, и всѣ головы разомъ обнажились: на каѳедрѣ появился священникъ, высоко поднимавшій святую реликвію. Народъ едва переводилъ духъ.
-- Теперь самый удобный моментъ,-- сказалъ Липпо дѣвушкамъ:-- идемъ скорѣе.