Онѣ тронулись за нимъ вмѣстѣ съ Сандро; никто не обращалъ на нихъ вниманія.
III.
Холмы Флоренціи.
Липпи сказалъ правду: заступничество Косьмы стало между нимъ и оскорбленнымъ отцомъ. Медичи только смѣялся надъ тѣмъ, что онъ называлъ "заблужденіями брата Липпо", и приказалъ Бути держать себя смирно. Его дочь, заключенная въ монастырѣ противъ своего желанія, бѣжала оттуда съ тѣмъ, кто ей понравился. Чего же естественнѣе? Сандро и его подругѣ также было хорошо отъ благоволенія, которое оказывалось этому "брату". Дядя дѣвушки, уѣхавшій по своимъ торговымъ дѣламъ во Францію, также не безпокоилъ ихъ.
Влюбленнымъ незачѣмъ было скрываться. Липпи и его ученикъ все еще работали надъ фресками собора. Закончивъ изображенія жизни Іоанна Крестителя, они принялись за житіе св. Стефана, покровителя собора и города. Вечеромъ, закончивъ работу, они спокойно отправлялись въ свое жилище въ самомъ центрѣ Прато.
Пока Сандро работалъ въ соборѣ, Лиза сидѣла взаперти. Когда же они были вмѣстѣ, имъ все казалось, что они видятъ другъ друга въ первый разъ: они были въ восторгѣ, какъ въ началѣ своей любви. Принявшись за свое прежнее ремесло, Сандро сдѣлалъ для нея тонкую золотую цѣпочку, которая спускалась ей на лобъ и блестѣла на ея бѣлоснѣжной кожѣ.
Вмѣсто застежки былъ укрѣпленъ аметистъ. Овалъ лица былъ у Лизы гораздо правильнѣе, чѣмъ обыкновенно бываетъ у флорентинокъ, и это украшеніе придавало ей видъ какой-то сказочной принцессы, какой-то маленькой волшебницы.
По воскресеньямъ, когда въ соборѣ нельзя было работать по случаю богослуженія, Сандро уводилъ Лизу гулять по полямъ.
Кругомъ Прато разстилается обширная равнина, охваченная на горизонтѣ опаловыми горами. Ее прорѣзываетъ рѣка Омброне, катя лѣнивыя волны, которыя становятся грозными во время осеннихъ дождей. Отсюда недалеко до Флоренціи, но ея шумъ не достигаетъ до этой пустынной мѣстности, гдѣ царствуетъ тишина.
Сандро и Лиза шли, обыкновенно, держа другъ друга за руки. Иногда Лиза вдругъ вырывалась, если на дорогѣ попадались цвѣты, къ которымъ у нея была настоящая страсть. Весною она набирала ихъ цѣлыми охапками и затыкала ихъ себѣ въ волосы, за поясъ и даже плела изъ нихъ цѣлыя ожерелья.