-- Что ты хочешь дѣлать?-- спросилъ онъ.-- Ты собираешься уходить?
-- Ты видишь, я возвращаюсь въ монастырь,-- отвѣчала она.
Отъ изумленія онъ не могъ произнести ни слова.
-- Ты воображаешь, что ты еще любишь меня,-- продолжала она:-- но на самомъ дѣлѣ ты меня не любишь. Мое время прошло. Мнѣ не за что негодовать на тебя. Ты былъ свободенъ, и мы не давали другъ другу никакихъ обѣщаній. Я буду вспоминать о тебѣ тамъ, въ монастырѣ, и молиться, если только я могу молиться.
Онъ быстро вскочилъ и въ отчаяніи схватилъ ее. Она была какъ мертвая.
-- Ты не уйдешь,-- вскричалъ онъ.-- Я отказываюсь отъ всего, я не пойду во Флоренцію, мы останемся здѣсь. Я не дотронусь больше до кисти, если ты боишься, что я могу возгордиться и отдалиться отъ тебя. Останься.
-- Ахъ, Сандро, Сандро. Я ошиблась. Въ этотъ моментъ ты дѣйствительно любишь меня.
-- Стало быть, ты остаешься?
-- Нѣтъ. Я не хочу, чтобы завтра ты сталъ меня ненавидѣть.
Она освободилась изъ его рукъ и открыла дверь. Онъ попилъ, что рѣшеніе ея безповоротно.