-- Прощай, Сандро.
Онъ хотѣлъ броситься къ ней, но легкимъ жестомъ она устранила его и, медленно оглядѣвъ всю комнату, переступила черезъ порогъ.
Сандро упалъ на колѣни передъ захлопнувшейся дверью и зарыдалъ.
Лиза быстро спустилась съ лѣстницы, и не успѣлъ Сандро поднять голову, какъ бѣглянка повернула уже въ другую улицу и направилась къ церкви св. Маргариты. Вдали колокола меланхолично привѣтствовали возвращеніе этой заблудшей овцы.
Солнце заходило на холмахъ Флоренціи и одѣвало ихъ прозрачнымъ свѣтомъ. Воздухъ Тосканы принималъ цвѣтъ восточныхъ сапфировъ, который воспѣлъ еще Данте. Пепельно-зеленая окраска оливковыхъ деревьевъ, темнозеленый цвѣтъ кипарисовъ и длинныя полосы ихъ тѣней покрывали Санъ Минтато аль Монте и сосѣдніе холмы. Подъ ними разстилалась вся долина Арно. Въ томъ мѣстѣ, гдѣ солнце касалось долины, виднѣлись серебряныя волны рѣки, извивавшіяся словно блестящія кольца ужа. Рѣка прорѣзывала всю равнину, воздѣланную, какъ сплошной садъ, и уходила на западъ въ область, уже не такъ ярко освѣщенную.
Напротивъ рдѣли холмы Фьезоле и темная Монте Морелло господствовала надъ другими горами -- крайними контрфорсами Аппенинъ. Посрединѣ этой долины раскинулась Флоренція, казавшаяся такой близкой, что можно было сосчитать всѣ ея дома, раздѣленные рѣкой Арно. Древность этого знаменитаго и чтимаго города сообщала особый отпечатокъ ея памятникамъ, которые въ перспективѣ казались нагроможденными другъ на друга. Вотъ Баптистерій Санъ-Джованни, такой же древній, какъ само христіанство, служившій сначала, вѣроятно, для языческихъ богослуженій; вотъ кампанилла Джотто -- первый порывъ католическаго искусства, вотъ массивный старый дворецъ съ рѣдкими окнами, башня котораго взвивалась къ небу, какъ стрѣла; вотъ колоссальная усыпальница Строццы, вотъ всѣ базилики и крѣпости, защищавшія Флоренцію,-- словомъ, вся ея красота, сила, душа.
Дорога къ церкви святой Маргариты шла въ гору и была изрыта низкими ступеньками, облегчавшими подъемъ богомольцевъ. Этой дорогой медленно поднимались къ богатой милостями обители священники, женщины, старики. На послѣдней площадкѣ сидѣла на травѣ группа людей, человѣкъ въ десять. Возлѣ нихъ лежали разбросанные съѣстные припасы, бутылки и музыкальные инструменты. Это собрались на дружескій пикникъ артисты -- скульпторы или художники..
Каждый долженъ былъ принести свое особенное угощеніе: если оно оказывалось такимъ же, что и у другого, принесшій платилъ штрафъ. То былъ давнишній обычай, который исполняли даже самые знаменитые живописцы того времени.
Въ тотъ вечеръ, о которомъ идетъ рѣчь, среди пировавшихъ находились Вероккіо, оба Паллаюоли, Антоніо и Пьетро, блестящая живопись котораго напоминала ювелирное искусство, Мино да Фьезоле, въ талантѣ котораго было что-то неземное. Онъ обыкновенно дѣлалъ намогильные памятники съ ангелами, которые могли бы понравиться самому блаженному Джованни.
Разговоръ пирующихъ принималъ разное направленіе: слышались то шутки, то серьезные споры объ искусствѣ. Но красота вечера мало-по-малу охватила всѣхъ. Разговоры смолкли. Мино взялъ лютню и запѣлъ.