-- Канцельери, дѣйствительно, знаменитый родъ. Вы это вѣрно сказали, матушка. Они всѣ запятнаны знаменитыми преступленіями. Сколько они убили за два вѣка однихъ родичей Панчіатики -- своихъ враговъ. Среди Черныхъ нѣтъ разбойниковъ, болѣе знаменитыхъ. Да Фьямма нашла себѣ супруга, изъ-за котораго многіе будутъ ей завидовать.
Черты его лица исказились, глаза расширились. Онъ съ силою прикусилъ себѣ губу.
-- Но этого не будетъ. Говорю вамъ, матушка, что этого не будетъ. Я его убью, этого разбойника. Какъ! этотъ рыжій звѣрь вылѣсаетъ изъ своей берлоги въ Пистойѣ и является даже во Флоренцію, чтобы похищать нашихъ женщинъ! Я этого не потерплю. Я поражу его кинжаломъ въ день свадьбы, вырву у него сердце и брошу его своимъ собакамъ!
Онъ сталъ неузнаваемъ. Дикій духъ предковъ ожилъ въ немъ. Его лицо стало похоже на мраморную маску съ покрытыми пѣной губами. Потемнѣвшая уже комната приняла какой-то зловѣщій видъ. Сквозь окно пробивался лунный свѣтъ, свинцомъ ложившійся на старинное оружіе и угловатую мебель, которая отбрасывала длинную тѣнь. Этотъ свѣтъ дѣлалъ и самого Марко похожимъ на привидѣніе. Страсть, унаслѣдованная отъ двадцати поколѣній, заставляла дрожать все его тѣло.
-- Марко, умоляю тебя, успокойся. Мнѣ страшно.
Рядомъ съ ней она видѣла уже не своего сына. То былъ самецъ этой страшной расы, рыкавшій отъ гнѣва въ ночной тиши.
Наступилъ наконецъ день, когда мессеръ Бартоломео Канцельери долженъ былъ жениться на дочери Фалько Джинори, прекрасной, какъ миѳологическія воительницы. Члены рода Канцельери были знамениты тѣмъ, что, враждуя вѣками съ родомъ Панчіатики, залили кровью всю Пистойю. Враждебныя столкновенія этихъ двухъ родовъ разорили весь городъ и его окрестности. Но Канцельери сумѣли пріобрѣсти себѣ болѣе свирѣпую репутацію, чѣмъ ихъ противники. Они числились въ рядахъ недовольныхъ Медичисами, которыхъ они обвиняли въ покровительствѣ Панчіатикамъ. Ихъ подозрѣвали въ интригахъ и проискахъ, но Лоренцо и Джуліано щадили ихъ изъ политическихъ расчетовъ, желая дѣйствовать только противъ своихъ явныхъ враговъ. Поэтому-то они и не противились браку Бартоломео съ Фьяммой:
Въ это утро Марко, уступая слезнымъ мольбамъ своей матери, не выходилъ изъ дому. Онъ заперся въ своей комнатѣ. По мѣрѣ того, какъ приближался роковой часъ, его гнѣвъ и лихорадка усиливались. Фьямма, потерянная для него, сейчасъ должна стать женою другого!
Стояло чудное апрѣльское утро. Марко, стоя у окна, смотрѣлъ на небо. Оно было такого синяго цвѣта, что казалось моремъ, висѣвшимъ надъ сѣрыми желѣзными дворцами. Онъ вспоминалъ, какъ иногда въ этомъ чудномъ небѣ вдругъ вспыхивала молнія. Ему хотѣлось, чтобы оно сейчасъ превратило Флоренцію въ костеръ. Такъ какъ этого не случилось, то онъ поднялъ кулаки къ небу и сталъ яростно произносить богохульства.
Вмѣсто грома послышалась нѣжная музыка, волны которой переливались черезъ стѣны древняго дворца и проникали сюда, въ его комнату, словно дуновеніе весенняго теплаго вѣтерка. То былъ свадебный колокольный звонъ.