Въ эту минуту Марко Альдобранди, забывъ свое обѣщаніе, которое онъ далъ матери, бросился, какъ бѣшеный звѣрь, къ стѣнѣ, на которой висѣли кинжалы. Онъ схватилъ одинъ изъ нихъ и съ видомъ сумасшедшаго человѣка принялся его разсматривать, воображая, какъ онъ сейчасъ убьетъ имъ Бартоломео Канцельери.
Вдругъ онъ уронилъ его на полъ.
Звонъ колоколовъ внезапно перемѣнился. Заглушая свадебные переливы колоколовъ, вдругъ могуче пронесся густой торжественный ударъ, словно жалоба, вырванная изъ нѣдръ мѣди какой-нибудь сверхчеловѣческой пыткой.
Дрожь пробѣжала по тѣлу молодого человѣка: неужели небо, которое онъ вызывалъ сейчасъ, рѣшило вмѣшаться, и произошла катастрофа, о которой жалобно звонили теперь колокола?
Инстинктивно онъ бросился къ окну и прислонилъ къ стеклу свои блѣдный лобъ.
Онъ вздрогнулъ еще разъ. Вся улица была полна черныхъ призраковъ, державшихъ свѣчи. Марко узналъ въ нихъ монаховъ ордена Милосердія, которые обыкновенно сопровождали мертвыхъ. Колокола продолжали неумолчно и жалобно звучать. Очевидно, умеръ кто-то важный и знатный.
Марко, пришедшій въ себя отъ страха, задавалъ себѣ вопросъ:
-- Кого же это хоронятъ?
На усѣянныхъ цвѣтами носилкахъ, съ открытымъ по итальянскому обыкновенію лицомъ, лежала прекраснѣйшая изъ покойницъ, супруга мессера Веспуччи и возлюбленная Джуліано, мадонна Симонетта. Она умерла двадцати трехъ лѣтъ отъ роду, и за ея гробомъ шла вся Флоренція -- принцы, обыватели, художники, юноши, женщины.
При видѣ этого потрясающаго зрѣлища Марко Альдобранди вдругъ постигъ ничтожество всего земного. Такая мысль заставляла иныхъ запираться въ монастырь, но на молодого человѣка она подѣйствовала совершенно иначе.