-- Смотри мнѣ прямо въ лицо,-- сказалъ онъ.-- Хорошо ли ты обдумалъ все?
-- Да, маэстро.
-- Отлично. Тогда ступай себѣ съ Богомъ,-- проворчалъ онъ.
Это означало: можешь убираться къ чорту.
Онъ повернулся спиной къ Сандро и, ворча себѣ подъ носъ, направился въ мастерскую.
Юноша вышелъ на улицу и направился налѣво къ Оньиссанти.
Онъ былъ свободенъ, какъ этого хотѣлъ самъ, но не чувствовалъ отъ этого особой гордости.
Какъ-то приметъ его отецъ?
Онъ уже былъ недоволенъ имъ за то, что онъ измѣнилъ отцовской профессіи, и привелъ его къ Симону только потому, что не надѣялся сдѣлать изъ него хорошаго кожевника. А теперь приходится объясняться съ этимъ раздражительнымъ человѣкомъ по поводу новой сумасбродной выходки! Что-то будетъ! Дойдетъ ли дѣло только до пощечинъ? Ради любви къ живописи онъ готовъ претерпѣть ихъ. Мать, вѣроятно, будетъ плакать, и это будетъ для него очень больно. Впрочемъ, всегда приходится переносить невзгоды прежде чѣмъ добиться великихъ результатовъ. Неужели его насильно отведутъ опять къ Симону? Нѣтъ, онъ знаетъ, что это невозможно.
Путь отъ Стараго моста до Оньиссанти не далекъ. Пока Сандро задавалъ себѣ вопросы и самъ отвѣчалъ на нихъ, онъ незамѣтно очутился уже передъ домомъ кожевника. Онъ вошелъ туда. Его родители и братья сидѣли за столомъ. Увидя его, мать радостно поднялась ему навстрѣчу. Онъ рѣдко навѣщалъ ихъ, такъ какъ хозяинъ не давалъ ему большой свободы. Но отецъ, словно предчувствуя нѣчто, сдѣлалъ гримасу и подъ вліяніемъ зародившихся подозрѣній довольно сухо поздоровался съ сыномъ.