Этотъ искусственно созданный холмъ внутри былъ пустъ. Между двумя колоннами открывалась дверь, подъ которой красовалась высѣченная изъ краснаго гранита фигура нимфы, лежащей на цвѣтахъ.
-- Войдемъ,-- сказалъ Альдобранди.
Они вошли въ гротъ, раздѣлявшійся на двѣ комнаты. Первая, болѣе обширная, была украшена сценами изъ пастушеской жизни, высѣченными на стѣнахъ, съ потолка свѣшивались сталактиты. По срединѣ съ легкимъ шумомъ билъ маленькій фонтанъ, освѣжая жару лѣтняго дня. Вторая комната представляла чудный уголокъ съ мягкимъ диваномъ въ глубинѣ. Черезъ круглыя окна грота виднѣлась почти черная зелень, извилистая поверхность которой какъ будто соприкасалась съ голубымъ небомъ.
Оба сѣли на диванъ, отодвинувшись другъ отъ друга: они чувствовали, что ихъ раздѣляютъ тысячи всякихъ соображеній.
-- Не думайте, мадонна,-- началъ Альдобранди:-- что я буду назойливъ, хотя я и добивался этого разговора. Когда-то вы слишкомъ ясно дали мнѣ понять, что я недостоинъ васъ, и теперь я не рѣшусь уже васъ умолять....
-- Ахъ!-- воскликнула она съ горестью:-- если бы вы знали!...
Что означало это невольное восклицаніе, вырвавшееся въ отвѣтъ на упрекъ Марко? Молодому человѣка некогда было надъ этимъ раздумывать, и онъ продолжалъ:
-- Сегодня менѣе, чѣмъ когда-либо. Тогда вы были свободны, теперь этого нѣтъ. Да и я...
Онъ остановился для того, чтобы его дальнѣйшія слова, которыми онъ хотѣлъ отомстить ей, могли произвести болѣе сильное дѣйствіе.
-- Да и я самъ уже просилъ у другой то, въ чемъ вы мнѣ безжалостно отказали, и ей было угодно подарить мнѣ свою любовь.