Если эти происки увѣнчаются успѣхомъ, сколько крови будетъ пролито, сколько падетъ жертвъ! Одной изъ первыхъ будетъ Марко Альдобранди, который славился во Флоренціи своей близостью къ обоимъ принцамъ. Но если эти интриги не удадутся,-- смерть постигнетъ заговорщиковъ, смерть постигнетъ ея отца, котораго она не переставала нѣжно любить, хотя онъ и принесъ ее въ жертву своему честолюбію. Хуже всего было то, что въ виду опасности, грозившей съ обѣихъ сторонъ, она была осуждена на бездѣйствіе: если бы только она захотѣла знать все то, что отъ нея скрываютъ, свирѣпый мужъ неминуемо заподозрѣлъ бы ее и отправилъ ее куда-нибудь на отдаленную виллу, гдѣ она могла бы умереть отъ неизлечимой лихорадки. Маремскія болота были недалеко.
Пока она думала эти думы, облокотившись на рѣшетку выходившей на дворъ галереи, Бартоломео Канцельери неожиданно появился на лѣстницѣ. Увидѣвъ, что онъ направляется къ ней, она содрогнулась всѣмъ тѣломъ.
Бартоломео одновременно походилъ и на разбойника и на сеньора. Въ немъ чувствовалась порода, но чувствовалась такъ, какъ это бываетъ у хищныхъ птицъ. Длинный и тонкій носъ, обличавшій наслѣдство этрусковъ, напоминалъ своей кривизной клювъ ястреба. Его руки, нѣжныя и аристократическія, были желѣзными тисками. Въ глубоко всаженныхъ глазахъ загорались то и дѣло золотыя искры, какъ это бываетъ у плотоядныхъ звѣрей. Они указывали на жестокость и гордость. Чувствовалось, что для обладателя подобныхъ главъ остальные люди не существовали. Все лицо его носило отпечатокъ какого-то аскетизма, словно адскій пламень высушилъ его щеки. Отъ густой, раздваивавшейся на концѣ бороды лицо это казалось еще длиннѣе.
На головѣ Бартоломео красовался бархатный беретъ съ длиннымъ, спускавшимся назадъ перомъ, которое прикрѣплялось рубиномъ. Одѣтъ онъ былъ въ темнокрасный камзолъ съ широкими рукавами. Черезъ плечо онъ носилъ миланскую шпагу, которая была прикрѣплена къ поясу золотой пластинкой съ брильянтомъ.
Отъ него не укрылось движеніе, которое сдѣлала Фьямма при его появленіи и въ которомъ вмѣстѣ съ изумленіемъ отразился и ужасъ. Это ему, впрочемъ, очень понравилось: онъ любилъ, чтобы его боялись всѣ и въ особенности его жена.
-- Вы не ожидали меня такъ рано, мадонна,-- сказалъ онъ насмѣшливо.
-- Дѣйствительно, не ожидала. Я думала, что вы уѣхали въ Пистошо на нѣсколько дней. Вѣдь вы мнѣ, кажется, такъ говорили?
-- Я перемѣнилъ свои намѣренія. Впрочемъ, я туда отправлюсь, вѣроятно, послѣзавтра. Можетъ быть, придется ѣхать дальше въ Римъ, или въ Имолу, хорошенько еще не знаю.
Мадонна Канцельери поспѣшила скрыть свою радость, которую она почувствовала при этомъ извѣстіи.
-- Вамъ, вѣроятно, непріятно будетъ оставаться одной?-- продолжалъ онъ съ ироніей, которую онъ уже не скрывалъ болѣе.-- Я, несомнѣнно, похожъ на супруга, который пренебрегаетъ своей семьей. Но что прикажете дѣлать? Мнѣ приходится заниматься важными дѣлами, которыя къ тому же не одного меня касаются. Вы на меня не сердитесь, Фьямма.