Она не знала, какъ отвѣчать ему: ее смущала эта иронія.
-- Ну,-- вдругъ сказалъ онъ съ грубостью, отъ которой его жена содрогнулась,-- будемъ откровенны. Сознайтесь, что вы только и ждете того времени, когда меня не будетъ здѣсь.
-- Мессеръ,-- прошептала она:-- изъ- чего вы это заключаете?
Ея губы задрожали. Она имѣла виноватый видъ. Канцельери
жестоко игралъ ея смущеніемъ. Онъ любилъ мучать ее этими переходами отъ насмѣшливой нѣжности къ внезапной рѣзкости. Онъ съ трудомъ выносилъ эту покорную и вмѣстѣ съ тѣмъ гордую женщину, которая никогда не жаловалась на его пренебреженіе и которую онъ не имѣлъ права въ чемъ-либо обвинять. Казалось, своей манерой держаться она только подчеркивала свое превосходство надъ нимъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ она была дочерью Джинори, его соумышленника, который держался наставникомъ, иго котораго онъ носилъ съ такимъ нетерпѣніемъ. Свою злобу онъ вымещалъ на его дочери.
-- Я знаю, что вы меня не любите,-- продолжалъ онъ, на этотъ разъ съ спокойнымъ высокомѣріемъ.-- Вы вышли за меня замужъ не изъ любви ко мнѣ, а по приказанію вашего отца. Вы, конечно, свободны въ своей любви. Я ни у кого милостыни не просилъ. Итакъ, мадонна, пусть ваше сердце будетъ свободно, располагайте имъ, какъ хотите, но будьте осторожны.
-- Мессеръ,-- отвѣчала она:-- я не боюсь вашихъ угрозъ и презираю ваши оскорбленія. Моя совѣсть не можетъ упрекнуть меня ни въ чемъ относительно васъ.
Бартоломео молча глядѣлъ на нее: въ его глазахъ бѣгали искры, а лицо было блѣднѣе обыкновеннаго. Но и Фьямма не опускала глазъ: вооружившись гордостью, она готова была обнаружить свой боевой темпераментъ. Обѣ эти души, столь различныя и столь закаленныя, стали другъ противъ друга.
-- Тѣмъ лучше, если это такъ!-- холодно промолвилъ Бартоломео. Впрочемъ, не думайте, чтобы у меня было время разбираться во всемъ томъ, что можетъ забрать себѣ въ голову женщина. У меня есть заботы и поважнѣе. Я только прошу васъ объ одномъ. Считайте, что я уже почти умеръ. Медичи -- враги мои и враги вашего отца. Берегитесь молодыхъ людей, которые ихъ окружаютъ: они способны на все, чтобы понравиться этимъ выскочкамъ-купцамъ. Если хоть одинъ изъ нихъ пріобрѣтетъ на васъ какое-нибудь вліяніе -- хотя бы самое ничтожное,-- онъ воспользуется имъ противъ меня, противъ вашего отца, противъ нашихъ друзей. Любите меня, или не любите -- это дѣло ваше. Но не вздумайте сдѣлаться въ рукахъ какого-нибудь франта орудіемъ шпіонства и измѣны. Вотъ все, о чемъ я васъ прошу.
-- У васъ есть какія-нибудь особыя причины, почему вы мнѣ говорите объ этомъ сегодня?-- спросила она, стараясь угадать, какъ далеко шли подозрѣнія Канцельери.