-- Вы были на свадьбѣ Віолы Ручеілаи, а тамъ присутствовали всѣ придворные Лоренцо. Не совѣтую вамъ впредь такъ неосторожно вращаться въ обществѣ моихъ враговъ.
Свирѣпый взглядъ, который онъ бросилъ на жену, не произвелъ никакого дѣйствія: имя Марко Альдобраиди не было упомянуто.
Когда онъ обогнулъ галерею и скрылся изъ виду, Фьямма, подперевъ голову обѣими руками, тихо шептала:
-- Марко, онъ самъ этого хотѣлъ! Я буду любить тебя, пока жива.
Бартоломео Канцельери рыскалъ по Тосканѣ и Романьѣ, плетя свои интриги. Фьямма, обезпечивъ себѣ свободу на нѣсколько дней, отправилась къ фермерамъ своего отца, своимъ старымъ слугамъ, которые ее воспитали и ради нея готовы были измѣнить Богу, республикѣ и всему христіанству. Тамъ на другой день засталъ ее Марко Альдобраиди.
Они полюбили другъ друга со всею нѣжностью, со всего боязнью. Сколько времени будетъ продолжаться ихъ безопасность? Не всегда же Канцельери будетъ въ отсутствіи. А когда онъ вернется, Фьяммѣ нельзя уже будетъ являться сюда. Придется видѣться лишь украдкой, среди тысячи опасностей.
Медленно и какъ будто нерѣшительно шли они обыкновенно черезъ виноградники и луга. Перейдя высохшее русло рѣчки Эмы, они большею частью направлялись къ возвышенности, на которой возвышался монастырь, сооруженный усердіемъ Ачьяюоли и похожій скорѣе на укрѣпленный замокъ.
Однажды Фьяммѣ пришло желаніе осмотрѣть его, хотя женщинамъ и запрещено было туда входить: онѣ считались нечистыми и опасными. Ея имя заставило нѣсколько смягчить это суровое правило, и отецъ привратникъ повелъ молодыхъ людей по извилистымъ коридорамъ этой цитадели. Онъ привелъ ихъ въ блестѣвшую золотомъ церковь и въ погребальный склепъ, гдѣ покоился прахъ строителя монастыря. Затѣмъ они пошли подъ сводами монастыря между двумя рядами монаховъ, которые въ своихъ бѣлоснѣжныхъ одѣяніяхъ стояли молча, прислонившись къ колоннамъ. Другіе качали воду изъ колодца. Сидя на желѣзной перекладинѣ, ласточки щебетали, очевидно, не чувствуя передъ ними никакого страха. Усыпанный розами монастырскій дворъ былъ одновременно и лугомъ и садомъ. Вдали виднѣлась Флоренція съ своими блѣдными очертаніями, свѣтлая долина Арно и мрачная Монте-Морелло.
Альдобрандивдругъ пришла въ голову мысль, что монахи, жившіе среди всѣхъ этихъ прелестей, должны были испытывать особеннаго рода счастье, особенно сладкое для тѣхъ, кто еще не испытывалъ страстей или уже пережилъ свою любовь. Молиться, размышлять подъ этими сводами, полными свѣта, поливать цвѣты на фонѣ этого чудеснаго ландшафта, развернувшагося на всѣ четыре стороны; вставать ночью, когда дежурный монахъ будитъ васъ черезъ отверстіе въ двери, пѣть въ церкви, сіяющей неугасимыми лампадами,-- вотъ лучезарный способъ незамѣтно для себя перейти въ вѣчность.
На одну минуту Марко показалось, что онъ самъ принадлежитъ къ числу этихъ молчаливыхъ людей въ бѣлыхъ одѣяніяхъ, но онъ быстро оправился отъ этой галюцинаціи. Фьямма стояла передъ нимъ и улыбалась. Онъ какъ будто вновь родился для любви и вдругъ всѣми своими нервами почувствовалъ безконечную страсть...