Въ этомъ именно замкѣ жилъ когда-то Піа Толомеи, который изъ ревности погубилъ свою жену, заточивъ ее въ Мареммахъ, гдѣ она и умерла отъ лихорадки.
Поднявшись по лѣстницѣ, Марко и Фьямма очутились въ залѣ, гдѣ ихъ ждала мадонна Толомеи съ дочерью.
Эсмеральда отличалась той особенной красотой уроженокъ Сіенны, которая не встрѣчается во Флоренціи. Величавость, кротость, особенная нѣжность лица придавали ея лицу тихую прелесть, столь непохожую на нервную и, такъ сказать, боевую красоту Фьяммы. Ея большіе глаза сіяли мистическимъ свѣтомъ, какъ тѣ расширенные отъ экстаза зрачки, которыми Дуччи и Симоне Мартини даютъ ихъ ангеламъ.
При появленіи гостей мадонна Толомеи поднялась и нѣжно поцѣловала свою подругу.
-- Добро пожаловать въ Сіенпу, синьоръ,-- сказала она Марко, съ благородствомъ отвѣчая на его поклонъ.
Марко сталъ благодарить ее за то, что она предоставила въ его распоряженіе свой домъ въ долинѣ Эльзы. Пока онъ говорилъ, мадонна Толомеи украдкой осматривала его и переводила взглядъ на Фьймму. И на ея пышныхъ губахъ играла улыбка снисхожденія.
Несомнѣнно, она не вѣрила разсказу своей подруги о какомъ-то ея родственникѣ. Къ тому же достаточно было взглянуть на Фьямму, страсть которой бросалась въ глаза. Но мадонна Толомеи не шокировалась этимъ. Она знала грубость Канцельери и не удивлялась тому, что супруга жили не въ ладахъ. Она не порицала Фьямму и говорила самой себѣ, что возлѣ ея подруги нѣтъ Сельваджіи, чтобы служить ей охраной.
Послѣ разговора, вращавшагося на безразличныхъ вещахъ, Марко и Фьямма поднялись. Хозяйка пошла провожать ихъ и, нѣжно обнявъ Фьямму, тихо шепнула ей:
-- Ты очень неосторожна. Съ такимъ мужемъ, какъ у тебя...
Она чувствовала, какъ задрожала молодая женщина при мысли, что ея тайна открыта.