Джакопо бросается къ старому дворцу и выходитъ на площадь.
-- Свобода! Да здравствуетъ свобода!-- кричитъ онъ.
Но никто не слушаетъ его. Угрозы и ругательства заглушаютъ его ослабѣвшій отъ страха голосъ. Съ вершины, башни члены сеньоріи пускаютъ въ него и его спутниковъ градъ камней. Нѣкоторые изъ его солдатъ падаютъ, остальные разбѣгаются. Въ сопровожденіи наиболѣе храбрыхъ и вѣрныхъ, онъ удаляется и доходитъ до Санта-Кроче, а оттуда черезъ Porta Crucis выходитъ за городъ, на равнину, сплошь покрытую весенними цвѣтами и одинаково гостепріимную, какъ для другихъ людей, такъ и для преступника.
Трупы его приверженцевъ валяются на площади Сеньоріи. Народъ ругается надъ ними, наноситъ имъ увѣчья и терзаетъ ихъ въ дикой ярости. Группа молодыхъ людей потрясаетъ копьями, на которыхъ торчатъ головы съ закрывшимися глазами и слипшимися отъ крови волосами. Съ криками "Palle! Palle!" они несутъ эти трофеи ко дворцу Медичи.
Въ покинутый солдатами дворецъ Джакоцо врывается яростная толпа. Она проникаетъ въ комнаты, гдѣ въ лихорадкѣ отъ полученной раны лежитъ Франческино.
Увидѣвъ палачей, которые готовы его схватить, молодой человѣкъ смѣло смотритъ имъ въ глаза, и его пристальный взглядъ раздражаетъ эту стаю тигровъ. Полуодѣтаго его волокутъ на улицу и заставляютъ итти впередъ, подталкивая въ спину лезвіями ножей и пикъ. Его лицо въ крови и плевкахъ. Онъ идетъ, едва таща за собой почти парализованную ногу, онъ не кричитъ и не жалуется, а только тяжело вздыхаетъ по временамъ. Проходя по площади, онъ видитъ трупъ Джакопо Браччолини, который виситъ у какого-то окна. При помощи ударовъ его заставляютъ взобраться на позорный эшафотъ. Онъ поднимается почти мертвый.
Черезъ нѣсколько минутъ у другого окна качается на веревкѣ новый трупъ. Франческино кончилъ свое существованіе.
Между тѣмъ, солдаты тащутъ за веревку человѣка съ фіолетовомъ одѣяніи, который упирается, словно быкъ. То архіепископъ Пизы, Франческо Сальвіати. Они подталкиваютъ его къ окну, за которымъ качается трупъ Пацци съ почернѣвшимъ, искаженнымъ лицомъ.
-- Посмотри,-- кричатъ они ему:-- черезъ минуту ты самъ сдѣлаешь такую же гримассу.
Архіепископъ упирается, его ноги какъ будто врастаютъ въ почву, но солдаты тащатъ его еще сильнѣе. Приладивъ веревку, они вздергиваютъ его на воздухъ. Тутъ происходитъ нѣчто такое, что потомъ долго будетъ душить ихъ кошмаромъ и чего они не забудутъ всю жизнь.